Отказавшись от десерта, Маркус выпил стакан портвейна и принялся развлекать себя, то и дело бросая молниеносные взгляды на Лилиан Боумен. В те редкие моменты, когда она сидела тихо и спокойно, девушка напоминала благовоспитанную юную принцессу, но стоило ей заговорить, размахивая вилкой и перебивая соседей-мужчин, как это впечатление немедленно рассеивалось. Лилиан нисколько не сомневалась, что ее разговор крайне интересен слушателям. Мнение других ее не очень-то волновало. Она не сделала ни единой попытки хотя бы прислушаться к словам кого-нибудь из гостей.

В конце ужина мужчинам подали портвейн, а дамы выпили чаю.

Еще некоторое время гости поддерживали пустой разговор, после чего начали расходиться из-за стола. Маркус пошел в большой зал к группе гостей, среди которых находилась чета Хант. Вдруг Маркусу пришло в голову, что Аннабел сегодня ведет себя как-то странно: шла она рядом с ним, энергично обмахиваясь веером, хотя в зале было довольно прохладно; к тому же их локти время от времени соприкасались. Маркус взглянул на нее озадаченно и спросил:

— Неужели вам жарко, миссис Хант?

— Да, конечно.

Вам тоже?

— Нет. — Он улыбнулся, гадая, почему она вдруг оставила веер в покое и задумчиво посмотрела на него.

— Вы чувствуете что-нибудь необычное? — спросила Аннабел.

Удивленный Маркус покачал головой.

— Могу я спросить, что заставляет вас так думать, миссис Хант?

— О, ничего такого. Мне просто стало интересно. Вы не заметили во мне ничего нового?

Маркус быстро осмотрел ее беспристрастным взглядом.

— У вас новая прическа? — предположил он.

Маркус вырос в обществе двух сестер и хорошо усвоил замечательное правило, если женщина ни с того ни с сего интересуется его мнением по поводу того, как она выглядит, значит, дело в прическе.

Уэстклифу показалось несколько странным, что Аннабел обсуждает такой личный вопрос с лучшим другом мужа, видимо, она считает его кем-то вроде брата.

Аннабел грустно усмехнулась:

— Да, именно так. Простите, если мое поведение показалось вам немного странным, милорд. Боюсь, я выпила слишком много вина.

Маркус тихо рассмеялся:

— Возможно, ночной воздух поможет вам восстановить ясность мыслей.

Услышав замечание Маркуса, к ним подошел Саймон Хант.

Он обнял жену за талию и поцеловал ее в висок.

— Дорогая, отвести тебя на заднюю террасу?

Хант шел медленно, склонив голову к жене. Лицо у него было застывшее. Аннабел не могла его видеть, но Маркус заметил. Интересно, что так расстроило Ханта? Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Извини нас, Уэстклиф, — пробормотал Хант. Он поспешно увлек жену прочь, хотя видимых причин для спешки не было. Ей пришлось чуть ли не бежать, чтобы приноровиться к его широкому летящему шагу.