Именно тогда я видел подругу в последний раз. Сейчас я понимаю, что она пыталась что-то донести до меня тогда. Что-то очень важное. Это читалось в её изумрудных глазах. Но дети… дети рассуждают иначе. Вот и я по наивности расценил посыл приставучей девчонки по-своему.

Ну а поздней ночью весь детский дом поднялся на уши из-за нарастающего массового девичьего крика. Виной переполоха оказалась смерть.

Ужасная смерть маленькой девочки по имени Альяна.

Каждую ночь перед глазами я вижу залитое кровью, распластавшееся и изломанное детское тельце. До самого конца я не мог поверить в увиденное. Затравленная и загнанная в угол малышка покончила с собой спрыгнув с десятого этажа.

Лишь позже я узнал правду такого поступка.

Вот только не все дети в ту ночь кричали и плакали. Были и те, кто смеялся и насмехался… над смертью безобидной крошки.

Тогда-то десятилетний малец не совладал с эмоциями. Тогда впервые проклятая кровь возобладала над разумом. Нечто чужеродное и неизвестное поглотило душу без остатка, а дарованная с рождения мощь обернулись против хозяина.

Пришел я в себя на заснеженной детской площадке стоя над тремя изуродованными телами, а под перепуганный вой сирот напрочь бледный старик-дворник всеми силами пытался оттащить меня от троицы мёртвых шестнадцатилетних ублюдков, которых я забил до смерти голыми руками в состоянии неистовства. Тех самых ублюдков, которые насмехались над смертью маленькой невинной крохи.

Вместо одной смерти в ту ночь произошло сразу четыре, но оплакивал я только одну.

Законы Ярвирской империи суровы. Суровы для всех. За убийство полагается жестокая кара, а за три, как минимум пожизненная каторга либо смертная казнь. Ребенок не был исключением. Тем не менее, ни кара, ни пожизненная каторга, ни смертная казнь не явили себя. Вместо этого пару часов спустя на пороге приюта замаячил силуэт Власова собственной персоной.

А через десять минут я заключил сделку с дьяволом на долгие тринадцать лет.

На что не пойдешь ради спасения жизни…

— Давай же, Эльза… вперёд, — просипел я затихающим голосом, а по подбородку и груди заструились обильные сгустки крови. — Ты давно хотела… Выслужись перед тем скотом. Но знай одно… Я ненавижу его… Ненавижу тебя… Ненавижу синдикат… Ненавижу то, чем занимался… Я ненавижу всё вокруг… Я ненавижу… даже самого себя…

— Уже неймется сдохнуть? — пуще прежнего расхохоталась убийца, а каждый её шаг отсчитывал секунды до смерти.

— Собаке собачья смерть… — откашливаясь собственной плотью, обнажил я зубы в окровавленной усмешке.

Надеюсь, я смогу увидеть своего папашу и мамашу, если они не подохли. Может на том свете получится отчихвостить их?

— Давай… Мне не терпится… попасть на тот свет… — совсем тихо прошелестел я, погружаясь во тьму.