Ужинать мы садимся всей семьей за один стол, и я ощущаю такое умиротворение, которого не чувствовал уже очень долгое время. Рядом любимая женщина и дочка. Что еще нужно? Понимаю, что сам просрал свою семью и становится горько. Никакие деньги и успех в бизнесе не залатали пустоты, которая образовалась, когда Злата ушла.

— Какая-то ты раскрасневшаяся, — замечаю, что у бывшей жены болезненный вид.

— Если честно, болит голова, — отвечает, убирая прядь волос за ухо.

После ужина мы укладываем Риту спать, и я прошу Злату померить температуру. На градуснике практически тридцать девять.

— Ничего себе, нужно вызвать врача, — сразу реагирую.

— Приму таблетку и утром все будет в порядке, — отвечает вяло.

— А ребенок? Я останусь, переночую в гостевой. Утром отвезу Риту на занятия.

— Спорить ведь нет смысла, правда? — улыбается, но вижу, что ей реально плохо.

— Правда. Пойдем, тебе нужно прилечь.

Всю ночь я размышляю над тем, что мне необходимо вернуть семью, вылезти из кожи вон, но сделать это. Я хочу снова жить вместе, видеть своего ребенка каждый день и любить женщину, которая намертво засела в сердце. Больше не готов принимать ни Антонов, ни Вась, ни кого угодно, ждать и наблюдать, как пробует отношения, чтобы забыть прошлое.

Злата моя женщина и должна быть со мной.

Злата

Целую неделю я болею, периодически отбиваюсь от нападок Антона, но в итоге отправляю его в черный список и полностью прекращаю общение. Вся эта канитель слишком затянулась и мне радостно, что наконец-то, не без помощи Платона, я избавляюсь от навязчивого жениха.

Забота, которой меня окружает Плат, дает о себе знать, и я начинаю идти на поправку.

— Вот тут куриный бульон, свежий, выпей, тебе пойдет на пользу, — подает чашку, поправляя мое одеяло.

— Спасибо, — отвечаю слегка севшим голосом. — Не думала, что слягу с ангиной, даже удивительно, где я ее подцепила? Будь аккуратен, не хочу заразить, — предупреждаю Плата.

— Думай о себе, ангина не шутка — столько осложнений может случиться, если не долечить заразу. Так что лежи и не делай лишних движений, — произносит с серьезным видом.

— Я только и думаю, что о себе всегда, — произношу чуть слышно. Прости меня, Платон, за мою инфантильность, за то, что не имею хватку и слишком пассивна. Ведь поэтому наш брак потерпел крах? Да?

— Ну, не всем быть воительницами с железным характером. Наша семья распалась из-за неумения обсуждать проблемы и говорить по душам, это первоисточник всех бед. Мне жаль, что в определенный момент мы настолько отдалились, что стали чужими людьми, — отвечает спокойно, присаживаясь на край кровати.