Готовлю себя к тому, что придется указать мужчине на дверь. Тем более после вскрывшегося вранья у нас исчезла близость, я не желаю быть с таким нечистоплотным человеком. После всей этой истории, подумываю уволиться с работы — больше мы все равно не сможем общаться, а терпеть его тычки и тут — не собираюсь.

Он слишком переходит границы в своей ревности и это уже граничит с безумием. Я никогда не откажусь от Маргариты, даже с учетом того, что отец у нее потрясающий.

— Жизнь — это любовь, отношения, чувства, страсть. Нас тянет друг к другу, хватит прикрываться нелепыми отмазками и недалеким мужиком. Он явно не стоит таких жертв. И перестань уже говорить о свадьбе, и ты, и я — знаем. Ее не будет, я взорву нахуй ваш ресторан, ЗАГС и авто женишка, если придется, но свою женщину никому не отдам, — продолжает наседать. — Я и так долго молчал, пока он лапал тебя своими ручонками и корчил из себя принца.

— Я не твоя женщина, Платон. Я одинока, — слетает с губ.

— Это уже прекрасно, наконец-то ты признаешь, что Антон не мужчина твоей жизни, — улыбается Платон.

— Разберусь, ладно? Занимайся собой. Пропусти, мне пора, — пытаюсь выйти.

— Не ладно, я хочу быть с тобой и больше не отпущу. Ты нуждаешься во мне, и прекрасно осознаешь, что я прав. А я в тебе, — расстояние между нашими губами сокращается, и я плавлюсь, словно воск.

Нет, это невыносимо. Противостоять Платону, его напору. А главное — я не хочу этого делать. Как бы он не был самоуверен, в одном точно прав — мое сердце принадлежит ему.

Глава 49. Платон + Злата

Платон

В секунде от такого желанного и сладкого поцелуя, когда мое сердце бухает как сумасшедшее, а лицо Златы так близко, что нарушает все допустимые нормы личного пространства, нас отвлекают.

Черт! Сука! Такой момент…

Из глубины зала к нам выходит Антонио. Лох, который меня заводит так, что хочется пробить ему голову одним ударом. Это он целует мою женщину, он ее обнимает, он же плюхнулся перед ней на одно колено, в молитве «стань моей».

Лох протягивает мне руку, но я ее игнорирую, впрочем, это уже традиция.

— Пойдем, — дергает резко Злату и ее шатает.

— Ты не прихерел так обращаться с матерью моего ребенка? — отвечаю, сжимая кулаки.

— Это моя баба, что хочу то и делаю, — прилетает ответ.

А следом и мой кулак в его морду.

— Совсем рехнулся? — хватается за нос, из которого струйкой начинает стекать кровь.

— Да, — отвечаю спокойно, хотя гнев накрывает с головой. — Ты какого черта ее достаешь? — хватаю как ребенка за ухо и притягиваю к себе, — почему моя дочь рассказывает, как Злата плачет? — с силой отшвыриваю мудака.

— Психопат? Я сейчас полицию вызову, считаешь, тебе все позволено? — угрожает.

— Это у тебя, видимо, такие установки.