Я разглядывала идеальные черты его лица, красивую линию подбородка, острые, аристократичные скулы, уставилась на жестоко поджатые, четко очерченные губы и уже не смогла отвести от них взгляд.

— Я не покорюсь тебе больше! И бояться тебя тоже не стану!

Откуда во мне взялось столько смелости?! Я бросала эти слова ему прямо в лицо. Я понимала, что ни за что не позволю ему снова меня унижать! Я готова была рискнуть своей жизнью, понимая, что дразню в нем зверя.

— А если попытаешься сделать то же, что и раньше…

Его вмиг напрягшееся тело, которым он прижал меня к двери, не оставило сомнений, что он прекрасно понял, о чем я.

— Я убью тебя! — и это не было пустым обещанием.

Я врала ему. Я глупо блефовала, когда сказала ему, что больше не боюсь его… Внезапно, его хладнокровие исчезло, глаза вмиг, потемнели…

— Ошибаешься, девка! Все снова будет по-прежнему! И я опять смогу войти в твой рот когда захочу, не спрашивая на то твоего разрешения!

Я дернулась в его руках и послышался треск материи. Тонкая ткань платья порвалась от горла до пояса. И он замолчал… Его взгляд скользнул по моим ключицам к бешено вздымающейся груди, чуть прикрытой простеньким хлопковым бюстгальтером, почти обнаженной в рванном вырезе.

Провел тыльной стороной ладони по коже, и я вздрогнула от этого прикосновения. Такой резкий контраст с его жестокими словами! Неожиданная ласка, на которую мое тело мгновенно отозвалось. Тело, которое еще никогда не знало мужских прикосновений.

Выдохнула, когда поняла, что означает этот дикий, бешенный блеск его в глазах. Рванул остатки платья с плеч, осматривая обнажившуюся грудь, провел по чуть выпирающему соску большим пальцем, и я дернулась в его руках.

С моих губ срывается стон, и я тут же слышу стон Зверя. Я пылаю от этого стона. Он человек. Он, черт возьми, даже умеет стонать! Это для меня гребанное открытие, которое сбивает с ног. Он так ласков со мной сейчас…

— Скажи что-нибудь. Первое, что придет тебе в голову.

— Ненавижу тебя… — стону я, пока мои бедра извиваются в попытке разогнать горячее, нахлынувшее возбуждение.

— Что-то ты осмелела, сука, — шепчет он глухо рыча.

Перевел взгляд на мое лицо, продолжая дразнить пальцем сосок, усмехаясь уголком рта, демонстративно втянул мой запах…

— Нужно было с этого начать, чтоб сразу была покорной? — прошептал он, склонившись прямо к моему уху. — Какая растерянность во взгляде… сколько стыдливого смущения… — выдохнул.

— Да пошел ты! — ярость внутри обожгла похлеще его слов. Так ошпарила легкие, выбив весь воздух, что дышать стало не чем. Обида вулканом взорвалась и раскаленной лавой выбежала наружу! — Отпусти меня!

— Снова вызов? — он по-звериному оскалился. Привалился, не позволяя дернуться, придавил к стене.