Сказать честно, я тогда не стремился сотворить ничего великого – просто сказал писакам прямо все, что я думаю об их дурацком князе с его дурацкой политикой; а гляди-ка, что получилось… Как шутя говорит в таких случаях подполковник Бесоев: «Честное слово, ничего не сделал, только вошел». Кстати, я так до сих пор и не осмелился спросить ни у императора Михаила, ни у кого-то еще о той ужасной революции, которая в будущем другого мира уничтожила династию Романовых, сгинувшую вместе с Российской империей. Стоило мне все это себе вообразить – и все замирало у меня внутри, и могильный холод начинал подкрадываться к горлу… Наверное, я еще не вполне созрел для того, чтобы хладнокровно воспринимать Знание… Ну ничего. Когда-нибудь такой момент настанет. Мне еще предстоит существенная закалка, в процессе которой я заматерею – и тогда-то непременно подробнейшим образом изучу ТУ историю… Несомненно, это сделает меня прозорливее и мудрей. А это мне необходимо, если я собираюсь вершить великие дела…

Я воспользовался советом полковника Антоновой – и стал внимательно приглядываться к текущей мимо меня русской жизни, сравнивая ее со своими воспоминаниями пятилетней давности. Как я уже говорил – отличия, хоть и не разительные, были заметны невооруженным глазом. И вопиющая нищета, и бьющее в глаза богатство как-то потерялись из вида. Да, Невский проспект по-прежнему полон богато одетой публики, но это богатство не столь очевидно. В то время как император и императрица даже на официальных приемах используют наряды, исполненные в стиле суровой простоты, по-купечески кичиться показной роскошью становится немодно.

Однако не наблюдается и показной нищеты. Профессиональных нищих, зарабатывающих на жизнь попрошайничеством, давно отловили, посадили в вагоны и по новому кодексу об уголовных наказаниях отправили даже не за Урал, а за Байкал, на вечное поселение в диких местах. Нищенство теперь полностью запрещенное занятие. Если у кого-то совсем пропали средства к существованию, то ему следует обратиться в министерство труда, где его определят на общественные работы. Крыша над головой, кусок хлеба и копеечка на карманные расходы будут. А там уж подберут и новую работу – по возможностям и по способностям. В случае же если человек стар и болен, ему назначат небольшую пенсию или определят в богадельню. Ну а если же без средств к существованию оказываются несовершеннолетние, то их отправляют в специальные заведения, подобные кадетским корпусам (вроде того, в котором обучались Феодора и Анна, но только предназначенные для простонародья), сочетающие учебную программу реального училища и военную подготовку.