Понимаешь?

– Понимаю, Николай… – ответил я. – А что дальше?

– А дальше, – ответил мой собеседник, – вот уже четыре года мы сурово прогибаем этот мир под себя. Мы хотим сделать его лучше, избежать ошибок, совершенных в нашем прошлом, и устроить все так, чтобы люди поменьше убивали друг друга. Разумеется, это не значит, что нужно ВСЕ делать наоборот, но иногда НАОБОРОТ поступать необходимо. Вот как в твоем случае. Балканы – это вообще регион, носящий сомнительную славу пороховой бочки Европы, и поэтому, как только позволили обстоятельства, мы решили перевязать тут все узлы на новый лад. Местную политику тут вершат три страны: Сербия, Болгария и Греция. На Сербию и Болгарию у нас имеется прямое влияние, на Грецию косвенное, так что есть все возможности устроить так, чтобы в местных горах перестала литься кровь и умирать невинные люди. Сербия при этом – один из ключевых игроков. Именно тебе, а не твоему младшему брату, предстоит создать будущую Великую Сербию. Он в нашем прошлом пытался, но получившийся уродец, склеенный из черепков подобно австро-венгерской империи, оказался совершенно нежизнеспособен. Словенцы, хорваты, мусульмане-босняки, западные болгары, которых обозвали македонцами, и албанцы не захотели жить с сербами в одном государстве, и это нехотение в критический момент разорвало страну в клочья.

– Возможно, это и так, – резко ответил я, – но все эти народы (быть может, за исключением албанцев) – это сербы, испорченные веками австрийского и турецкого владычества. К тому же вы, русские, сами предложили господину Димитриевичу содействие в обретении территорий к северу от Сербии до предгорий Альп и Триеста включительно, населенные теми же самыми хорватами, словенцами и мусульманами-босняками…

– Да, предложили, – согласился Николай, – ибо при любом другом раскладе он бы не стал так интенсивно с нами сотрудничать. Ваш Димитриевич – примитивный националист. Ему теории о создании Великой Сербии важнее реальных политических раскладов. Ваша позиция, Георгий, должна быть совсем другой. Допустим, австро-венгерская армия разгромлена, в Будапешт вошли русский войска, в Вену – германские; а сербская армия вступает в Боснию и Хорватию, где ее встречают цветами…

– Погодите, Николай, – сказал я, – вы только что сказали, что хорваты и босняки не за что не смогут ужиться с сербами в одном государстве…

– Это потом, – ответил он, – а первоначально все будет достаточно радужно. Хорваты, босняки и сербы все-таки разговаривают на одном языке, и после австрийцев, которые воспринимались как чистые оккупанты, ваши солдаты будут считаться у местных своими.