Но разве они в состоянии справиться с этой нелегкой задачей – при их лени, расхлябанности, хвастовстве и вероломстве? Разве им дано понять, что представляет собой эта священная ноша?! Они вообще не различают белых и не белых. Недаром же их император женился на азиатке. И все его потомство тоже будет азиатами…

О, бесспорно, их будущая Империя будет основываться на других принципах, отличных от наших. Это будет воистину азиатская деспотия, основанная не на силе закона, а на так называемой справедливости и соборности.

Итак, злобный русский хищник торжествует победу… Он уже сильнее всех остальных держав. Еще немного – и он устрашит весь мир, вынудив его согласиться с ним во всех его притязаниях. И он будет упорно и целенаправленно продолжает стремиться к господству, поощряемый злой волей своих Покровителей… Чем-то иным трудно объяснить успехи этих самых западных азиатов, этих варваров, так стремящихся слыть цивилизованными… Да, нелегко представить себе мир, лежащий под их властью. Нелегко и больно. И еще больней становится оттого, что Британская империя уже никогда не вернет себе былого могущества, ибо Господь покарал нас за нашу гордыню и самоуверенность… Зазнались мы – и были низвергнуты за это в прах, как некогда пали римляне, а до них – Карфаген и империя Александра Македонского.

Горе нам, горе побежденным…

Все происходило буднично и как-то уныло. На перроне софийского вокзала не было ни почетного караула, ни оркестра, ни девиц с цветами, ни официальных лиц, готовящихся произнести приветственную речь.

Я понимаю, что отношения между нашими странами далеки от сердечных, но болгары хотя бы могли сделать вид, что мое появление в их унылом, лежащем среди гор городишке их хоть сколько-нибудь радует. Ведь извещение о скором прибытии сербского наследника престола было выслано болгарским властям заранее, но никто не озаботился организацией процедуры встречи. Со стороны князя Фердинанда это просто ужасное бесстыдство. Скорее всего, именно так выражается его ревность к тому, что сербской независимости формально исполнилось уже сорок лет, в то время как болгары, в основном по вине своей прогермански ориентированной верхушки, все тридцать лет существования своего государства путаются в турецких пеленках.

Вместо болгарских представителей меня и моих спутников встречали только российский дипломатический агент* в Болгарии Дмитрий Константинович Сементовский-Курилло и еще один подтянутый молодой человек в мундире подполковника русской императорской армии.