– Сейчас еще клевее станет, – пообещала жена Ильи. – Разворачивай обертку. Внутри – вещь! Лучше ни у кого нет. Ну разве что у Илюхи такая же. Эй, ты что делать собрался?

– Упаковку разорвать, – пояснил я.

– Вот нет у тебя жены, потому глупости и делаешь, – покачала головой Таня. – Зачем раздирать бумагу? Она дорогая, надо аккуратненько развернуть, потом сложить и убрать. Наступит Новый год или Восьмое марта, понадобится кого поздравить, купишь духи и дома в эту красоту завернешь. Дело нехитрое, у любого дурака влегкую получится. Ладно, я сама… Опля! Считай, сэкономил Ваняшка сто рублей на упаковке.

Ну, гляди. Как, а?

Я уставился на нечто темно-синее с белыми полосами.

– От восторга язык проглотил! – захлопала в ладоши Таня. – Илюха, иди сюда!

– Зачем? – донеслось из гостиной.

– Посмотри, как Ваняшка ликует!

– И чего? Сразу скажу, чем закончится – нашим голов навтыкают. Топай сюда.

Раздались шаги, в комнате возник Илья в тренировочном костюме с надписью «Atdedas». Я сглотнул слюну.

– Суперская вещь, – зачастила Таня, – купила вам с Илюхой одинаковый прикид. Свезло невероятно! За один набор хотели восемь сотен, а два за тысячу четыреста отдали.

Сшито в Америке. На подкладке. Материал дышит.

– Лишь бы тряпка не храпела, – заржал Илья, – а то телик смотреть помешает.

– Вечно ты со своими шуточками… – засмеялась Таня. – Сейчас красавцем смотришься. Не вздумай снять! Мне твоя рваная футболка и штаны растянутые поперек горла встали. Изволь дома шикардос выглядеть. Я же не хожу росомахой, завсегда в аккуратном халате, кружевом его отделала. Не смей спорить, я лучше знаю, что мужику надо.

– Жарко, – закапризничал Илья.

– И хорошо, – не дрогнула жена, – пар костей не ломит.

Ладно, пошла чайник ставить.

Мы с Ильей остались вдвоем.

– Эх, бабы… – вздохнул родственник. – Чего с них взять? Начнешь спорить, дороже выйдет. Я, Вань, так считаю: уступи женщине в малом, а в большом на своем настаивай. Оно, конечно, нам с тобой в старой-то футболке и штанцах разношенных удобней, но спокойно и в костюме походим. Если по каждому вопросу жене перечить, она к такому разговору привыкнет и ваще тебя слушать перестанет. Жарко, но я перетерплю, зато, когда серьезное дело затеется, тут уж кулаком по столу: мол, молчать, мужик проблему решит, сиди тихо.

Вот это по-правильному будет. Как считаешь?

– Угу, – пробормотал я, разглядывая презент.

– Го-о-ол! – заорал телевизор.

– Ёжкина матрешка, пропустил, – спохватился Илья и убежал.

Я осторожно потрогал пальцем куртку. Честно скажу: гаже дряни в жизни не видел.

– Ваняшка! – закричала за спиной Таня.

Вздрогнув, я обернулся.

– Чего стоишь? Надевай.

Я изобразил на лице подобие улыбки.

– Дома жарко, боюсь вспотеть, брюки помну. Пусть пока обновка полежит в шкафу.