Не нравится, иди в супермаркет, там бесплатно подарят.

– Если возьму пять кило синеглазки и два морковки, сбавишь десятку?

– Тю! Откуда ты такая приперла? Может, тебе еще и мужика своего отдать?

– Спасибки, своего мужа имею, – гордо объявила моя спутница и повернулась ко мне. – Ваняшка, как тебе картофля?

Я, донельзя обрадованный тем, что Татьяна наконец решила что-то купить, начал нахваливать товар:

– Замечательная. Красивая. Очень вкусная. Надо ее купить.

Жена Ильи сделала страшные глаза, я тут же вспомнил ее инструкцию и попытался исправить положение:

– Кто бы другой так и назвал эту картошку.

С виду вроде комильфо, но я-то вижу, что овощи перезрелые. Похоже, с куста упали, бока примятые.

– Чего ругаешься? – обиделась продавщица. – Какая такая комильфа? С синеглазкой стою, уже три мешка с утра сбагрила.

– Ну, Ваняшка? – снова обратилась ко мне Таня. – Говори свое хозяйское, мужское слово. Надо ли нам это дерьмо брать, или пойдем вон к той бабушке? У нее и цена меньше заявлена.

– Дерьмо однозначно покупать не стоит, – отрезал я. – Оно нам стопроцентно не понадобится.

– Сам ты с куста свалился! – побагровела баба за прилавком.

 – Заявился, шуткуешь по-глупому…

– Двигаем отсюда, Ваняшка, – распорядилась Татьяна. – Коли у человека чувства юмора нет, то и еёшная продукция ваще гадость несъедобная, пластиковая, как ведро.

– Еёшная? – повторил я. – Таня, кто такой Еёш?

– Ну, Ваняшка, ты сегодня зажигаешь, настроение прямо с плинтуса поднял. Весело с тобой. Почапали к старухе. Или нет, лучше к деду, евошная морква радостная, шикардос просто. За такую и десятку переплатить не жаль.

И только сейчас меня осенило: Еёш и Евош – это не имена людей.

Притяжательные местоимения «его» и «ее» в интерпретации Тани произносятся как «евошный» и «еёшная», никогда ни от кого ранее мною не слышанные слова!

Таня схватила меня за рукав и дернула, я покорно двинулся за ней.

– Эй, стойте! – занервничала торговка. – Куда подались? Дед перекупщик, берет у людёв за копейку гнилье, потом им торгует. А бабка всем тут рассказывала, что грядки на заброшенном кладбище вскопала. Ладно, скину я тебе пятерку, бери у меня.

– Десятку, – уперлась Татьяна.

Продавщица сосредоточенно погрызла ноготь на большом пальце и приняла решение:

– А, горит озеро, гори и рыба… Восемь сброшу.

– Девять, – слегка уступила Таня. – Из жалости к тебе соглашаюсь. Стоишь туточки, с утреца маешься не пивши, не евши. Не от хорошей жизни на кагане топчешься. У кого биография удачная, тот сейчас кофе на диване пьет. Слышь, а че тут у тебя спортивный костюм делает? Продаешь?

– Не, мужику купила. Вещь шикарная, стоила смешно, а качество лучше нет, – похвасталась баба. – Хочешь – пощупай.

Таня помяла край темно-синих штанов жуткого вида.