— Ага! Письмо к губернатору получили?

— Получил. А еще Гвидо Казимирович велел передать, что разрешает посадить меня к фельдъегерям для скорости.

— Очень хорошо. Это, кстати, была моя идея. Ну, поговорим?

Они сели в пустой комнате. Здание штаба округа было тихим и безлюдным, все, кто мог, ушли. Капитан велел вестовому принести два стакана чая и начал:

— Сейчас я не могу поехать с вами, много дел. Но через полторы недели надеюсь вырваться. Так что начинать дознание вам придется в одиночку.

— На кого я смогу там опереться? Полиция помогать не станет, ее военные дела не касаются.

Помощника прокурора, который ведет следствие, зовут Штюрцваге. Мне сказали, будто бы он опытный и порядочный, зря ничего не припишет. У Николая были помощники среди казахов, верные люди. Но главного из них вы тоже посадили в тюрьму. Нельзя ли выпустить Ганиева? С его помощью мне будет много легче.

Тришатный лукаво усмехнулся и зачем-то взглянул на часы.

— Николай Петрович, что скажете?

— Еще тридцать секунд… Ага, я слышу его шаги.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Ботабай.

— Алексей Николаевич, вы уже здесь! — радостно воскликнул он, протягивая питерцу руку.

 — Наконец-то.

— Ты на свободе? А мне говорили, что в каземате, горюешь вместе с Николаем.

— Формально я сижу в следственной тюрьме, а сюда вызван для допроса, — ответил аргын. — В действительности сидеть некогда, начальство это понимает, и я занят своим делом. Только чуть меньше показываюсь на улицах.

— Тоже занят делами службы, — ответил за Ботабая капитан. — Прямо из гауптвахты руководит разведкой в Восточном Туркестане. И контрразведкой тоже. Официально подпоручик Лыков-Нефедьев под следствием, мы обязаны соблюдать формальности.

Но кто же позволит отойти от службы такому офицеру? Он наш главный человек на границе, через него идут все нити.

— Алексей Николаевич, — посерьезнел капитан, — вы должны знать: ни один из нас ни на секунду не сомневался в порядочности вашего сына. Он действительно мог застрелить противника на дуэли. Но!

Начальник отделения стал перечислять:

Лыков кивнул в знак согласия, и капитан продолжил:

— Лейтенанта Джона Алкока застрелил кто-то другой. Тот, кто хотел обвинить в преступлении русского офицера-разведчика.

Подделал улики, убрал свидетелей. Это не частная лавочка, тут замешана серьезная сила. Налицо организация. Давайте разбираться: какой службе по зубам провести столь сложную операцию? И кому выгодно вбивать клин между Россией и Англией? Ну, какие будут мнения?

— Мы со Снесаревым и Таубе… — начал Алексей Николаевич и спохватился: — Барон Таубе — это…

— Мы знаем, кто такой Виктор Рейнгольдович, — прервал питерца Ганиев. — Продолжайте.

— Мы с упомянутыми господами уже размышляли над теми же вопросами.