Они располагались в тридцати пяти верстах от Ташкента. Местность была покрыта зеленью, с гор дули ветра, но все равно днем температура достигала сорока градусов по Цельсию. Начальник окружного штаба проживал в бараке напротив казачьих палаток. Лыков подъехал в девять часов и передал вестовому свою визитную карту. Очень быстро из барака вышел генерал-майор Рихтер и сказал:

— Барон Таубе телеграфировал мне. Я подготовил письмо на имя губернатора Семиречья Покотило. Тот примет все необходимые меры. По делам полиции имейте дело с вице-губернатором Осташкиным, он на этой должности уже пятнадцатый год и реально управляет областью.

Генерал-адъютант Мищенко подтвердил, что вы можете обращаться к нему напрямую. Мы подпоручика Лыкова-Нефедьева в обиду не дадим, такими офицерами не бросаются. Однако чем быстрее вы снимете с него обвинения, тем лучше.

— Сам в этом заинтересован.

— Я понимаю. Чем еще могу помочь?

— Как мне найти капитана Тришатного?

— Николай Петрович по своей секретной должности сидит в Ташкенте. И мечтать не может о выезде за город. Возвращайтесь туда, вы застанете его в штабе округа чуть не круглые сутки.

Он предупрежден о вашем приезде и ждет.

— Благодарю, ваше превосходительство.

— Гвидо Казимирович называйте меня. Передайте капитану, что я разрешаю посадить вас в коляску к фельдъегерям. Так вы быстрее доберетесь до Верного. Вот письмо губернатору. Честь имею!

Вся беседа не заняла и пяти минут. Рихтер был деловит и корректен, а необходимые бумаги подготовил заранее. Во всем чувствовалась военно-штабная выучка. Слова насчет Мищенко особенно обрадовали сыщика. Тут, вдалеке от Петербурга, генерал-губернатор был и царь, и бог.

Правда, на все лето высшее начальство уезжает на дачи, за семьдесят верст, в Чимганские горы. Там нежарко, здоровый климат и много зелени. Раз в две недели бонзы наведываются в столицу края для важных встреч. А так бумаги им возят туда, и город, лишившись сразу и войска, и начальства, скучнеет.

Обратно пришлось добираться уже по жаре. Лыков выждал до пяти часов, когда на улицах города снова появлялась жизнь, и отправился в штаб округа. Здание штаба находилось на пересечении Московского и Кауфмановского проспектов, напротив Константиновского сквера.

Дежурный унтер-офицер вызвал вестового и приказал проводить солидного господина в разведывательное отделение.

Капитан Тришатный оказался рослым подтянутым офицером с точными, как у автомата, движениями. Юнкера называют таких отчетливыми и стараются на них походить…

— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — обрадовался он гостю. — Зовите меня Николай Петрович. По моим прикидкам, вы приехали еще вчера. Ждал утром — нету. Что случилось?

— Ездил в лагеря к генералу Рихтеру.