Генерал-майор желчно объяснил подполковнику:

И вновь обратился к товарищу:

— Расскажи все, что знаешь об этой истории.

Лыков слово в слово пересказал то, что услышал от сына десять месяцев назад.

— Нет. Николай сказал: зачем беспокоить начальство, если ничего не произошло.

— Плохо дело, — констатировал Андрей Евгеньевич. Таубе согласно кивнул.

— Теперь вы скажите мне: что случилось? — жестко потребовал сыщик.

Генерал-майор сел напротив Лыкова, сочувственно посмотрел на него и начал:

— Лейтенант Джон Алкок найден мертвым в окрестностях города Джаркента.

Убит выстрелом в сердце. В кармане у него лежало письмо Николая, что он принимает вызов.

— На берегу речки Усек, в двух верстах от города.

— Ну и что? — рассердился Лыков. — Вы полагаете, Николай застрелил англичанина и скрыл это? Чушь!

— Конечно, мы так не думаем, — мягко ответил барон.

— Мы даже не допускаем! — с жаром добавил подполковник. — Но это мы с Виктором Рейнгольдовичем. А военное начальство вполне допускает. Подпоручик Лыков-Нефедьев помещен под арест, ведется дознание. Тем более что британское правительство весьма категорично настаивает на вине Николая Алексеевича.

Для них все ясно, улики налицо.

— Какие к черту улики? Письмо? Если бы Николай действительно шлепнул Алкока, то первым делом забрал бы его из кармана убитого. Этого британцы не понимают? Они, что, совсем идиоты?

— Алексей, успокойся, — остановил сыщика Таубе. — На такой аргумент всегда могут возразить, что твой сын волновался, спешил покинуть место преступления и позабыл о компрометирующей его бумаге. Или его спугнули. Так ведь?

— Косвенных улик предостаточно.

Старая ссора. Вызов, который уже имел место в Кашгаре. Николаю теперь очень вредит, что он вовремя не сообщил о нем по команде. Более того, он и про второй вызов, полученный в Джаркенте, не донес, ответил согласием через голову начальства.

— А какое дело начальству до этого? Поединки ведь разрешены в армии.

— Разрешены, — согласился Таубе. — Но не тайные. Есть приказ по военному ведомству номер сто восемнадцать от тысяча восемьсот девяносто четвертого года. Он так и называется: «Правила о разбирательстве ссор, случающихся в офицерской среде».

Там все регламентировано. Николай должен был сообщить о вызове суду общества офицеров своего батальона. Если суда нет, он имеется не во всех частях, то командиру. Но он этого не сделал. Дал согласие, обсуждал условия через секундантов, а начальство не известил. Почему? Теперь к этому факту за уши что угодно можно притянуть. В том числе и умысел на убийство в обход честного поединка.

— Еще косвенная улика — то, что пуля попала лейтенанту точно в сердце, — добавил Снесарев.