В нем содержались неслыханные нормы: мобилизации подлежали мужчины в возрасте от 19 до 43 лет поголовно! В остальных частях страны людей призывали постепенно, согласно возрастным категориям. Многие имели бронь, так как работали на предприятиях оборонной промышленности. У властей были точные данные о составе и численности населения, о лицах, не подлежащих призыву, о ратниках всех разрядов…

Совсем иначе обстояло дело в азиатских районах империи. Реальный учет населения отсутствовал. Люди не имели метрик. Все сведения находились в руках низшего звена, состоящего полностью из представителей местных элит. Волостное начальство искажало данные, чтобы уменьшить кибиточный сбор и другие налоги. Власть десятилетиями не вмешивалась, оставив все старшинам, аксакалам и биям. И в итоге потеряла контроль над положением вещей.

На окраинах отсутствовала военная, да и любая другая промышленность, поэтому у людей не было такого способа избавиться от призыва, как бронь.

Кроме того, отвлечение мужского населения в объявленных масштабах убивало всю экономику на корню. И оседлые, и кочевые народы одинаково не могли дать фронту столько работоспособных людей. Это означало бы гибель скота, потерю урожая.

Повеление противоречило и социальному договору с коренным населением. Оно считало свое освобождение от воинской повинности частью сделки. Это была плата за покорность неверным и жизнь под властью белого царя.

Призыв мусульманского населения на войну, в которой противником среди прочих была Турция, страна одной с ними веры, выходил за рамки здравого смысла. Местная администрация, знающая жизнь окраин, была категорически против. Но ее мнения в очередной раз не спросили. Между тем в инородческих областях не было даже нужного количества врачей для медицинского осмотра такого числа людей. Не имелось транспорта, чтобы их вывезти в тылы действующей армии. Не было шанцевого инструмента, продовольствия, инженеров, мест расквартирования — ничего.

Людям не объяснили толком, куда их призвали, на какой срок, будут ли им платить за работу. Отсутствие реальных списков лиц, подлежащих трудовой мобилизации, создавало почву для злоупотреблений.

В довершение всех нелепиц, повеление объявили в священный для всех мусульман месяц Рамадан. И они расценили это как сознательное святотатство властей. А мобилизацию мужчин в самый разгар уборки урожая — как желание уморить людей голодом.

Объяснение столь безрассудного решения Петрограда, видимо, лишь одно. На нем настаивали военные. В условиях конфликта они правили Россией по своему усмотрению, смело задвигая в угол законы. Вдруг оказались шпионами все евреи, особенно богатые. А тут еще дела на фронте шли все хуже и хуже. Русская армия отступала, немцы приближались к столице.