Офицерские дома с огородами. И барак под охраной часового, с зарешеченными окнами — гауптвахта, где томился Николка.

Но питерцу туда было пока нельзя, прежде следовало повидаться с начальником уезда. Он сбил пыль с дорожного костюма, расплатился с возницей, велев тому отвезти вещи на квартиру подпоручика Лыкова-Нефедьева. Умылся из поданной Ботабаем фляги. И шагнул в распахнутую настежь дверь.

В приемной его приветливо встретил письмоводитель:

— Господин Лыков? Вас ждут, прошу в кабинет.

Но оттуда уже вышел невысокий сухощавый подполковник в белом летнем кителе:

— А я слышу, коляска прибыла. Здравствуйте, Алексей Николаевич. Позвольте представиться: Геннадий Захарович Малахов. Начальник Джаркентского уезда. Мы тут вас очень ждем.

— Приехал, как только смог. Когда я увижусь с сыном?

— Вот расположитесь, поговорите с подполковником Штюрцваге. Насчет следствия. И сразу к нему. Препятствий никто чинить не будет. Николая Алексеевича мы все любим и уважаем. Несмотря на его молодые годы. Я понимаю: вам не терпится. Будем считать, что мы познакомились. Вечером жду вас на ужин. Часов в девять. Тогда и побеседуем.

Подполковник говорил короткими фразами, растягивая слова. Глаза у него были добрые, немного навыкате, а по левой щеке тянулся кривой сабельный шрам.

Коллежский советник поблагодарил и чуть не бегом направился к помощнику прокурора. Штюрцваге оказался вежливым и доброжелательным человеком. Он также уверил гостя, что не сомневается в невиновности Лыкова-Нефедьева. И приложит все силы, чтобы доказать это. Однако если сыщик ему поможет, то дело много выиграет…

Закончив с визитами, Алексей Николаевич помчался на гауптвахту. Часовой пропустил его, отдав честь по-ефрейторски. Служивого явно предупредили. Похоже, со свиданиями действительно проблем не будет, отметил Алексей Николаевич. В тихом городке, вдали от генералов и министров, все решалось по-семейному.

Начальник караула, унтер-офицер из стрелков, встретил питерца весьма предупредительно. Он сразу отвел его в конец коридора.

Лыков хотел толкнуть дверь, но унтер сделал предостерегающий жест:

— Постучите сначала.

— Думаешь, спит? Что еще делать под арестом…

— Нет, не поэтому. Там у их благородия барышня. Мало ли что.

— Так точно. Невеста.

Вот это да! Лыков приободрился. Это, видимо, та самая Анастасия, о которой Чунеев рассказывал ему в Семипалатинске. Он попал в передрягу, сидит за решеткой. Решается вопрос, остаться ли ему в армии. И в эту трудную минуту она здесь. Хорошая новость.

Сыщик тактично постучал, выждал несколько секунд и вошел.

Сын, похудевший, но веселый, радостно бросился ему в объятия:

Отец обнял его за сильные плечи и долго не отпускал. Потом отступил на шаг:

— Здравствуй, узник замка Иф.