Я себя сдерживал, тем более что Сталин уже сказал Кузнецову, Галлеру и Крылову, что у них теперь новый «папа», и что все они теперь «под колпаком у Мюллера». Пусть говорят! Этим они дают мне возможность более качественно подойти к вопросу повышения боеспособности Советского флота. Екатерина сидела за общим столом и тоже внимательно прислушивалась к разговору.

– Слава! – дернула она меня за рукав. – Они что, совсем не читали рекомендации Института Авиационной медицины?

– Конечно, это не их ведомство, их пределы психологической автономности экипажа совершенно не интересуют, пока.

– А почему ты не скажешь об этом?

– А зачем? Чтобы показать, какой я умный, а остальные просто дураки? Это нажить себе кучу врагов, сразу, не сходя с места. Мы-то этим занимались, проводили эксперименты, а они – нет. Прилюдно, да еще при политическом руководителе, спускать их с небес надобности нет. Тем более что они – мои подчиненные. Я просто не допущу реализации этих идей, никого при этом не обижая, а познакомив их с разработками ИАМ.

– Но они же тратят деньги и время на бессмысленные проекты?

– «Он» уже это понял, поэтому и произвел рокировку, передвинув несколько фигур сразу.

Детские шалости кончились, речь идет об очень серьезных деньгах, потерять которые – раз плюнуть. Достаточно неправильно оценить какую-нибудь идею, а их довольно много.

– Как интересно! То-то ты сутками напролет на работе!

– В смысле, нет чтобы дома посидеть с любимой женой?

– Ну, это, конечно, не помешало бы. Нет, действительно интересно, столько задач, мнений, обсуждений, споров. Я тоже хочу стать большим руководителем.

– Вот, руководи, – показал я на Вику.

– Ищи тему, разрабатывай и защищайся.

Все начинается с этого, докажи, что ты специалист в этом вопросе, и к тебе начнут прислушиваться.

В этот момент подошли к Красногорской мерной линии. Здесь, конечно, мелковато, и места для разгона не шибко много, но о попытке дать полный ход объявили по «Березке». Впрочем, громкоговорители уже совсем другие, может быть, это уже другая СГС (система громкой связи). Так как реакторы были с малым количеством сборок, то максимальную мощность в 160 МВт они показать не могли. 100 мегаватт максимум, но это 135 962 лошадиных силы. Ни валы, а они очень длинные у этих кораблей, ни винты, не были готовы передать такую мощность.

Они рассчитаны на 40 000 «лошадей». Алексей Николаевич пересчитал предел прочности для валов и ввел ограничение по производительности пароперегревателей. Максимальная мощность, которую могла развить вся энергетическая установка, равнялась 85 000 лошадиных сил. На валы наклеены метки и установлены датчики, которые измеряют угол скручивания. На первом пробеге держали половину мощности, 42 500 сил. Это 106 процентов старой проектной мощности.