Интересно, этот генерал понимает, что просто развалит мне крышу своими габаритами?!

Выдохнув, принялась разминать одеревеневшие мышцы. Взгляд невольно скользнул на низкую прикроватную тумбу. Раньше там стояли пузырьки с травяными вытяжками и кружка с отваром. Сейчас же лежала только пыль, которую не мешало бы стереть.

Что там Талья говорила о полыни? Я была бы рада даже ей.

Рядом на стуле лежал небольшой вязаный шарф. Порой я обматывала его вокруг колена, чтобы хоть немного облегчить свои страдания. Правда, при этом ещё и мазь наносила на кожу. Но раз уж её нет, то придётся обойтись малым.

Накрутив колючий шерстяной шарфик на изувеченное колено, встала и схватила трость.

Хромая, медленно дошла до балконной двери и распахнула её.

Свежий воздух.

Как же я любила с утра ощутить эту свежесть, запах дождя…Океана.

— И часто ты вот так просыпаешься от боли, лера? — я вздрогнула, услышав чуть хриплый бас.

Осторожно, повернула голову.

Генерал Орм. Он стоял рядом с деревянной кадкой и крутил в руках синий цветок.

Снежная примула.

Я молча разглядывала его огромные ладони. Длинные пальцы покрывали многочисленные тонкие шрамы. Перевела взгляд выше. Руки, увитые венами, казались каменными. Генерал, как и в прошлый раз, был в одной черной рубахе. Штаны из мягкой кожи, высокие сапоги.

Никакого лоска, одежда воина.

— Ты не желаешь мне отвечать? — его тонкие губы тронула усмешка.

— Что? — наконец опомнилась я. — Что вы здесь делаете?

— Живу со вчерашнего дня, — он усмехнулся.

Его лицо смягчилось. В зеленых глазах заплясали смешинки.

— Но… Это мой балкон, — я пыталась как-то собраться с мыслями.

— Вы настолько не гостеприимны, лера? А как же хорошие манеры?

Эм... Я моргнула и опустила взгляд на свои ноги.

— Ой! — смекнув, что практически раздета, вспыхнула смущением. — Отвернитесь, генерал! Я же... Я...

— Успокойся, лера, — он картинно отмахнулся от меня. — Боюсь, что я всё уже рассмотрел. Вот совсем все. Но, если ты начнёшь суетиться, то я вынужден буду поднять тебя на руки, чтобы ты не упала и не растревожила больную ногу.

— Не надо, — я вмиг взяла себя в руки.

— Что? — он нахмурился. — Ваш отказ пасть в мои объятья — это удар в самое сердце. Я настолько вам противен?

— Это... — растерявшись, несколько раз моргнула. — Это неприлично!

— Обещаю, Алисия, никто не узнает, — он понизил голос до шёпота. — Я буду молчать об этом даже под пытками."

"— Вы что шутите надо мной, генерал? — моё лицо, шею грудь заливала краска смущения. — Хотя, даже если и узнают, то смеяться будут над вами.

Со мной так никто никогда не разговаривал, а он всего несколькими фразами выбил меня из душевного спокойствия. Его взгляд скользил по моему телу, что скрывала только ночная рубашка.