К сожалению, они с Наместником оба — чистокровные люди, и отговориться истинностью или совместимостью, равно как и презреть человеческую мораль, не получится. Вот и пришлось ему брать официальную жену — из расхожих приличий.

— У него же вроде бы было две жены? — нахмурился Эт.

— Верно, — безмятежно отозвалась матушка. — Первая упорно не желала понимать своей роли, даже попыталась уничтожить госпожу Малазини. Не преуспела, а потом верная мне служанка случайно подала ей отравленный завтрак.

— Что? Милый, у меня не так уж много подруг, чтобы я позволяла всяким непонятным особам на них покушаться.

Оставь старой матушке право на маленькие капризы, мальчик мой! В любом случае, нынешняя супруга Наместника, подобранная мной, достаточно умна, чтобы работать ширмой, держать рот на замке и получать удовольствие от своего положения. Однако, в вашем с Диверой случае и на эти ухищрения идти не придётся: с истинностью не спорят, а драконицам, как, впрочем, нелюдским девушкам и магичкам, прощают куда большие вольности.

— Хорошо, — Эт ощутил некоторое облегчение. — Спасибо.

— Конечно, свет мой! Решай свои проблемы, а мне дозволь позаботиться о женской части.

Дракон улыбнулся напоследок матери и исчез — у него была своя идея касаемо первого подарка, которую хотелось побыстрее воплотить.

Лиа дождалась, пока тьма перемещения окончательно истает, и лишь затем стёрла с лица улыбку. Она взяла колокольчик, изукрашенный изображениями драконов, и позвонила. К тому моменту, как покои наполнились дамами, её лицо было холодным и надменным.

— Явились? Хорошо. Мне нужны ваши языки, и учтите: тот, что будет молоть без моего дозволения, будет отрезан, зажарен и скормлен хозяйке.

Дамы быстро переглянулись. Они прекрасно знали, что считать жену Властелина милой и скромной может разве что сам Властелин. Ну, или его сыновья. Дамы же не сомневались ни секунды: угроза будет выполнена. В точности.

— Вы знаете, скоро в мой дом войдёт невестка, — сказала Лиа холодно. — Она — истинная драконица, но пока что юна. Моя задача, как матери — позаботиться, чтобы мерзкие слухи не пришли за ней. Внимайте и передайте: любой, кто осмелится говорить о моей семье за моей спиной, станет моим личным врагом.

И, клянусь восьмикрылым Рахом, чьим Жрецом был мой отец, клянусь его иссушающим дыханием, что месть моя будет ужасна и разрушительна, как стальные пески. Вы поняли меня, ленивые девки?

Хоровое "Да" было ей ответом.

Однако, несколько позже в будуаре одной из старших дам произошёл иной разговор.

— Можно не сомневаться, что ту, кто посмеет сплетничать о невесте наследника, жестоко накажут, — лениво протянула старшая дама.