Хотя в списках тех, кто проживал в поселке, значилась некая Катерина Заславская. Была еще одна надежда. Старожилы могли помнить ее. Хотя надежда была призрачная.

Времени прошло много, тем, кому в войну было хотя бы двадцать, тем сейчас уже близился столетний юбилей. Таких в поселке не осталось. В живых остались те, кто родился в войну, ну или за несколько лет до войны.

— Ну, людей осталось немного, кто пережил военное время, правда большинство уже и себя не помнит, — задумалась Наталья. — К бабе Гале сходить надо, может она подскажет, кто знал Катерину.

И женщина повела их по поселку, по дороге рассказывая, сколько нового построено уже в нынешнее время, и как изменился поселок.

Они шли по небольшим улочкам, застроенным в основном двухэтажными домами. Перед каждым палисадник с неизменными цветами и кустами. И хотя был уже октябрь, но погода в этот год баловала, поэтому поздние цветы радовали глаз.

Улица с двухэтажными домами закончилась, впереди маячили уютные коттеджи. В один такой коттедж они и направились.

Баба Галя встретила их с распростертыми объятьями. Сама-то она давно двигалась с трудом, но жила в большой семье своих детей и внуков. Семья славилась щедростью. Для гостей тут же был накрыт стол с закусками, пирожками и наливочкой, чем немало удивили гостя из Франции.

Лев с удивлением следил за домочадцами бабушки Гали, он слышал, что русские — нация хлебосольная, но столь горячий прием совершенно чужого для них человека, его удивил.

— Катерина? Заславская? Как же, помню такую, в бараке на Главной жила, — припомнила баба Галя.

Ясности ума этой далеко не молодой женщины можно было позавидовать. Второй барак от бани. Да…

Женщина задумалась, погрузившись в воспоминания…

Лев не шевелился в своем кресле, боясь спугнуть, вдруг бабушка забудется сейчас. Все ж возраст.

— Я-то не помню, когда она в совхозе появилась, их, кажись, перед войной привезли, — задумалась бабуля, — а я как раз в тридцать девятом тока родилась. А вот в школу пошла, мы с ними в одном бараке жили, сорок шестой год был, война закончилась.

Бабуля вновь задумалась, а потом окликнула внука: А, ну, Васятка, там мне фотографии из шкафа.

Внук засуетился и достал старый альбом с обломанными углами, на нем красовалась когда-то золотая надпись, тем почерневшая и непрезентабельная.

Бабушка листала альбом, рассказывая о судьбе каждого, кто был изображен на фотографиях. То были соседи, родственники, просто друзья по поселку.

— А вот она, Катерина, — ткнула в фото бабуля.

Лев почти выхватил из рук бабы Гали альбом. Со старого пожелтевшего фото на него смотрела она, Катарина. Худенькая женщина в пальто с широкими плечами, на голове теплая шаль, из-под которой выбился локон. Его тетка.