Что ты взъярился? — посадник пожитым умом понял то, чего на его месте не понял бы кто-то другой — Клесх, как это бывает с теми, кто всю жизнь привык бороться с трудностями в одиночку, не знал, как ему разорваться, чтобы ничего не упустить.

Поэтому Нэд повторил:

— Охолонись. Дай людям хоть в мыльни сходить, чистое вздеть да по куску в рот закинуть. Я тебе вот что скажу. Старших выучей до осени оставь гонять подлетков. Молодых ребят из креффата отправим искать Осенённых. Бьерга, Ихтор, Лашта и Донатос — тоже поедут. В крепости со мной останутся старики, молодшие и старшие выучи. А там видно будет.

Клесх задумался и покачал головой:

— Иначе всё Нэд. И оборачиваться нам теперь вдвое быстрее придется. Или ты не понял? Так я объясню. У нас ведь тут Лют ещё. И он не впусте обратно притащился. Не только из-за девок своих, у него, помимо Мары с Лесаной, другой интерес… Он нам помог и теперь будет торговаться за стаю… И он видел, как девка — Ходящая за ворота выбежала. Точнее не видел, а учуял. Хм… а ведь верно… у волколаков острый нюх. Ходящего от человека они всегда отличат…

Мысли Главы скакали, как блохи, и Нэд за ними уже не поспевал, да видимо и сам Клесх не поспевал тоже.

— Довольно! — твердо сказал посадник. — Утро вечера мудренее. Это у тебя шило в заду. А за окном ночь и люди хотят спать. Креффат, оборотни и выучи обождут до рассвета. Да и ты уймешься, покуда голова не лопнула.

Клесх вдруг в ответ на эту отповедь беззвучно засмеялся:

— Спать хотят, — он уткнулся лбом в ладонь и плечи подрагивали. — А я-то подумал… Понял, понял. С Бьергой и парой слов перемолвиться не успели? Иди уж. Спи.

В последнее слово он нарочно подбавил издевки.

— Да, тьфу на тебя! — разозлился посадник и ушёл.

Но в коридоре остановился, и самому сделалось смешно. На нижнем ярусе Нэд столкнулся с Ильгаром, который со свертком в руках торопился в сторону поварни.

— А, вот и ты, — обрадовался старый крефф. — Завтра после утренней трапезы сразу поднимайся к Главе.

Ильгар растерянно кивнул, недоумевая, зачем он понадобился Клесху да ещё с самого ранья. Впрочем, нынче у него была другая забота.

…«Забота» протирала миски, когда ратоборец вошёл на поварню.

— Нелюба! — окликнул он её.

Та обернулась — лицо обиженное, глаза сердитые.

— Я купил в Славути… — Он протянул ей сверток и добавил: — Хотел до отъезда отдать, но… вдруг бы не вернулся.

Девушка медленно протянула руку к подарку, словно боясь коснуться. Ильгар терпеливо ждал.

Это было покрывало, из тех, какие носят мужние женщины, пряча волосы. Красивое. Тонкой работы, с затейливой вышивкой по краю.

На поварне воцарилась тишина. Нелюба молча взяла паволоку и, не отводя взгляда от обережника, накинула её на голову. В тонком покрывале она стала внезапно словно бы старше и строже.