Сухие потрескавшиеся губы шевельнулись:

Прохладная легкая рука легла на потный лоб, скользнула от бровей к волосам, стирая испарину.

— Страшная ты образина…

Он знал, что последует за этим. Вспышка зеленого света. Холод. И темнота.

Ходящая положила ладонь на бедро ратоборца. Тонкие пальцы бледно сияли.

— Режь, — сказала оборотница Ихтору. — Он ничего не чувствует. И крови не будет. Режь смело.

…Мара сбилась со счету, сколько раз меняли лучины, поддерживая яркий свет. Много. Очень много. Её ладони, лежащие — одна на лбу ратоборца, другая на его бедре — отяжелели, сделались будто каменные.

Дар Ходящей перетекал в тело человека, и она казалась себе руслом реки, по которому устремляется ледяной поток. Мара утратила счёт времени, только наблюдала отрешённо за работой целителей.

Изуродованное лицо Ихтора было сосредоточенным и ожесточенным, а движения скупыми и точными. На лбу и висках высыпала испарина. Кто-то из молодших это заметил. Подбежал — вытер полотенцем и тут же, чтобы не мешаться, отступил обратно к стене. Двое ребят постарше следили, чтобы света было в достатке. Ещё один забирал со стола ненужные более ножи и пилы, вдевал в прокалённые иглы тонкие жилки, подавал их, по первому приказу креффа…

Волчица была уверена, что за стенами Крепости стемнело.

Не могло не стемнеть. Наверняка, уже глубокая ночь. Впрочем, обо всем этом думалось отрешенно. Разум и тело будто оцепенели. Сила текла от сердца к ладоням. Мир застыл…

— Вест, — позвал Ихтор старшего послушника, который напряженно наблюдал за работой наставника. — Твой черёд.

Невысокий юноша быстро шагнул вперёд и положил ладони на культю ратоборца. С рук полилось ослепительное сияние, от которого у Мары на глаза тут же навернулись слёзы.

Она зажмурилась. Но слёзы лились и лились ручьями.

Выучи сменяли один другого, подходя поочередно. Казалось, это никогда не закончится. От запахов камня, гниющей плоти, человеческого пота, дыма и сырости кружилась голова. Хотелось спать.

— Всё, — сказал кто-то. — Убирай руки.

Она узнала голос Главы и с облегчением отняла ледяные ладони от лежащего на столе человека. Тот дышал едва слышно, как в глубоком сне. Разлепив глаза, волчица увидела обессиливших послушников и Ихтора с Рустой.

Лекари, оба бледные от усталости, осматривали дело своих рук. Рядом стояли старики.

— Тут вот скривил, — тыкал пальцем и близоруко щурился дед с жидкой бородёнкой и блестящей лысиной.

— Скривил, — покаянно признал Ихтор. — Но иначе не получалось.

— Ничего, заживет, — проскрипел другой старик — седой и сухонький. — Работа ладная. Никто бы лучше не смог. Разве что Майрико. Да и то я не уверен. Теперь главное — не упустить парня. Нынешнюю ночь я с ним посижу. Седмицу будем зельями опаивать, чтобы в силу вошел.