Выступать решаем вечером, часов через пять. Я за это время успеваю сгонять домой и проведать своих суетливых невест. Утомленная Лакомка сидит в столовой, уперев локти на столешницу и положив на ладони подбородок, и грустным взглядом созерцает варианты декора.

— Вся в труде? — я с улыбкой подхожу к невесте, и она устало отводит голову назад, чтоб прижаться затылком к моему животу. Касаюсь ладонью ее лба и вливаю энергию.

— Спасибо, мелиндо, — мурчит блондинка уже более живым голосом. — Да, сижу и придумываю как организовать свадьбу года в суперкороткие сроки.

— Ясно, — сочувственно поддерживаю и усаживаюсь рядом. — А я пока решил прогуляться в «норы». Благо, что и повод есть — там один дерзкий дроу захватил в плен родственника Гумалина.

— Решил устроить мальчишник на Той Стороне? — улыбается Лакомка. — Очень в твоем духе, мелиндо. Главное, до свадьбы вернись.

— Конечно. В среду ровно в двенадцать у алтаря как штык.

— И будь поосторожнее, ладно? — всё же просит альва. — Дроу — очень коварные от природы. Они, конечно, не сравняться в магическом мастерстве с альвами, но часто способны удивить.

— Ага-ага, — я оглядываюсь в поисках съестного, но стол завален бумагами, буклетами, образцами пригласительных открыток. — Слушай, а Шереметьевы, Морозовы и прочие московские шишки, получается не придут? У них же принято приглашать чуть ли не за полгода.

— Расстроился? — с усмешкой спрашивает Лакомка. — Думаю, Маша Морозова найдет время вырваться в Будовск.

— Просто в голову пришло, — усмехаюсь. — А вообще я сильно хотел увидеть на свадьбе своего лучшего друга Игорька Стяжкова, но, видимо, не судьба, — из груди вырывается тяжкий вздох, и чтобы заесть грусть, отправляюсь на кухню, а вслед сочувствующая Лакомка кричит, что свежие альвийские лепешки, в простонародье чебуреки, лежат готовыми в духовке. Это она вовремя приготовила.

Сделав разные дела, а главное до отвала наевшись, я отправляюсь на базу. Оттуда мы с Гумалин выезжаем на двух шестилапках к ближайшей «норе». Причем оба зверя мои, один сменный. Карлик недоволен. Он как ребенок посажен передо мной и недовольно топорщит бороду.

— Данил, ты же богатый! Почему не купишь нормальных пони! Знаешь какие они сильные! Сто кувшинов с настойкой запросто поднимут.

— Пони долго плетутся, — терпеливо объясняю. — А на шестилапках мы доберемся до Заиписа меньше чем за ночь. Сиди спокойно, не ерзай. Надо было тебя посадить в детское автокресло.

Казид бурчит недовольно, но я его не слушаю. Думаю о рейде. За аборигена в Заиписе я вряд ли бы сошел, поэтому прихватил с собой плащ — средневековый, длинный, сотканный из грубой ткани. Накинул его поверх экипировки с разгрузкой и натянул капюшон на голову.