Но при этом он старается лишний раз не высовываться. В дуэли не ввязывается, ведет приличный образ жизни. Не светится во всяческих скандалах и предпочитает не открывать лицо, от греха подальше. Если Бона что-то натворила, то он сможет решить ее дела без особых проблем. Но, видимо, в этот раз парень надумал перестраховаться и прислал ее к вам. Слава идет впереди вас, мастер Чехов.

— В этом-то и фокус. Она пришла не как обычный клиент.

Я коротко обрисовал ситуацию, упомянув человека с камерой, который наверняка снимал нашу с ней встречу.

— Решила снять историю для телевидения, — подвел я итог. — И сделать меня героем, который спасает ее великолепную от обвинения. Которого, к слову, и нет вовсе.

— Обвинение подставное.

— Подставное? — нахмурился мужчина.

— Я проверил и точно знаю, что обвинение в клевете шито белыми нитками. Заявление в жандармерию написал человек, которого на самом деле не существует.

— Поясните, юноша. Я совершенно не понимаю, о чем речь.

— Все просто. По документам человек, который обвинил Бону Виту в клевете, умер несколько лет назад.

— И как же вы это узнали, позвольте полюбопытствовать? — с интересом уточнил Васильев.

— У меня есть свой человек в архиве, — пространно отметил я, не упоминая, что на самом деле помощником оказался любопытный призрак, которому ужасно хотелось поболтать. Именно с ним мне накануне пришлось проговорить около получаса возле здания архива. Хорошо, что я догадался приложить к уху телефон и прохожие считали, что я отвечаю собеседнику на другом конце провода. А то, не ровен час, вызвали бы мне карету и отправили бы к лекарям.

— Значит, Бона Вита решила сыграть в царевну в беде, — произнес Дамир Васильевич задумчиво и покосился на меня. — А вам отвела роль богатыря или же дракона.

— Я бы спокойно отнесся к этой ее блажи, если бы нахалка пришла ко мне с частным визитом. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не рыдало. Но она открыто призналась, что подкупила кого-то, чтобы попасть ко мне в порядке распределения. То есть, кто-то по-настоящему нуждающийся, не попал ко мне. Она украла чей-то шанс.

— Вы считаете себя спасителем, Павел Филиппович? — с холодком уточнил Васильев.

— Скажите мне, Дамир Васильевич, много ли адвокатов стремятся помочь простым людям? — прямо спросил я, глядя на собеседника.

Васильев нахмурился и поджал губы:

— Нет, — выдал он наконец

— И то, что я хочу этим заниматься, не делает меня спасителем. Это делает меня человеком, который исполняет свою работу, несмотря на титулы пострадавших. И мне на самом деле все равно, кто пострадал — князь или разносчик рыбы в торговых рядах.

— Мне все равно, — повторил я с нажимом и поднялся на ноги.