А может быть, за ним присматривала Любовь Федоровна. Виноградова всерьез взялась опекать «нашего кота». И я частенько замечал, как она с родительской любовью поглядывает на парня. Несмотря на то, что Виноградова погибла достаточно молодой, она долгое время провела в посмертии. Потому вполне могла позволить себе ворчать, считать меня и Фому достойными заботы и поучений.

Я немного постоял возле той самой дверцы, от которой не нашлось ключа, Постучал в створку, приложив к ней ухо. И мне показалось, что звук гулким эхом разнесся куда-то дальше. Наверно от усталости мне померещилось, что где-то под ногами кто-то завыл.

Стало зябко, и я поспешил покинуть подвал. И пусть это со стороны могло сойти за позорное бегство. Даже некроманту не особенно хотелось получать нагоняй от ехидного призрака. А с Виноградовой станется отчитать меня за то, что сую нос, куда не просят. Подвал был ее вотчиной, куда она пускала лишь Фому. Ну и пару раз позволяла мне пользоваться площадкой для медитации. Однако мне все время казалось, что она пристально наблюдает за мной в этом месте. От этого становилось не по себе. И я решил, что куда проще будет оборудовать пространство для отдыха на чердаке. Там вполне можно было сделать мансарду. Расширить небольшое круглое окно, открыв вид на воду и проплывающие мимо дома суда.

— Вашество, а я вас обыскался, — обеспокоенно заявил Фома, когда я поднялся из подвала. — Я стол накрыл, чтобы поужинать. И не вздумайте отказываться. Нам Иришка приготовила всяких вкусностей. Она и впрямь решила повторить блюда из того ресторана. Мы обязаны попробовать все без ее присутствия.

— Если вышло невкусно, то спокойно все выбросим, а потом скажем, что еда очень сытная и желудок всю ночь был тяжелым, — поделился парень житейской мудростью.

 — Нельзя расстраивать девушку, не то она потом затаит обиду. И будем мы с вами питаться неделю постными щами.

— А если все получилось вкусно? — осведомился я с улыбкой.

— Так и скажем. И добавим, что хотим такое чаще видеть на столе.

— Никогда не устану удивляться, до чего ты находчивый парень, — сказал я, намывая руки.

— То, что я не учился в гимназиях, не мешает мне замечать всякое, — пожал плечами здоровяк.

 — Каждому человеку важно внимание. И надобно проявлять заботу о его чувствах. Вот вы, к примеру, меня в дом приняли. И я теперь вам добром буду платить всегда.

— Выходит, я корыстный человек? — предположил я.

— Может и так, — не стал спорить Питерский. — Но меня все устраивает. Да и пропадете вы без меня, вашество.

— И ведь не поспоришь, — вздохнул я, садясь на стул.

На столе меня ждал запеченный с овощами кусок телятины, пара салатов с рубленой зеленью и ломти цельнозернового хлеба.