Ни криков, ни стонов — совершенное безмолвие.

Он шел ко мне, словно тоже не видел сражения вокруг. В черной форме карателя, улыбаясь. Кристиан. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, забилось так стремительно, что стало больно.

Рванула навстречу и поняла, что не могу сдвинуться с места. Ноги увязали в земле, словно в болоте. Я кричала, но звук пожирала тишина. Кристиан остановился и нахмурился, глядя на меня. Его яркие глаза потемнели. Со всех сторон к нему устремились чудовища, но февр словно не видел их. Вестхольд пропал, сменившись серебристыми травами Мертвомира. Мы снова стояли за Дверью, на которой я только что нарисовала кровавый знак… И я знала, что произойдет дальше…

— Тише, тише, не надо… — успокаивающе произнес родной голос. Сильные руки обняли меня, прижали к горячему телу. И на миг почудилось, что мы дома, я и Крис, мне снова приснился кошмар, и февр меня успокаивает. Сонная радость и облегчение взметнулись внутри. Я открыла рот, чтобы произнести его имя.

И ощутила запах мяты и корицы. Никакого океана…

Меня обнимал Ржавчина. И это было даже смешно, если вспомнить, что когда-то меня утешал каратель, отгоняя сны об эфриме.

Ржавчина погладил мою спину, волосы.

— Я здесь, мелкая, я с тобой… Ничего не бойся. Я никому не позволю тебя обидеть, слышишь?

Я моргнула, прищурилась. Похоже, все-таки уснула. Но как оказалась на своей кровати?

— Я тебя перенес, — подсказал Ржавчина. — Хотел снять твое платье, но боялся разбудить. Поэтому стянул только ботинки. Ты кричала во сне, Вив.

— Кошмар приснился, — чуть сипло со сна произнесла я.

— Как в детстве, — прошептал Ржавчина и снова погладил мои волосы.

Я моргнула, просыпаясь. В комнате было темно, лишь не зашторенное окно тускло светилось лунными бликами. Ржавчина лежал рядом, обнимая меня. И конечно, на нем снова была только его странная юбка. Зато сверху нас обоих укрывала волчья шуба!

— Вив, я знаю, что тебе снится битва. Я не хотел, чтобы ты… видела.

Я пожала плечами. Горячая ладонь осторожно прошлась по моей спине и поднялась выше — к шее. Замерла на миг. И Ржавчина провел рукой, очерчивая линию моего лица, щеку, губы. Я слегка отодвинулась, и Ржавчина зарылся пальцами в мои волосы. Его дыхание участилось, а тело окаменело. Темнота стала предательской ловушкой. Она множила шепот и стук сердца, усиливала близость и так красноречиво выдавала чужое желание.

Мне хотелось сбежать.

— Такие длинные волосы, — прошептал Ржавчина мне на ухо. Его губы скользнули по моей щеке. Я уснула с заплетенной косой, но лента куда-то исчезла и сейчас мужские руки перебирали пряди. — Они никогда не были такими длинными.

— Конечно, не были. Ты сам срезал мои косички. Несколько раз! — буркнула я, пытаясь свести все к шутке.