- Я был слишком груб, - с сожалением произносит он, проводя пальцами по своей же отметине. - Прости.

- Ты все ещё злишься? - робко спрашиваю.

- Конечно, я злюсь, - раздраженно отвечает. Прикрывает глаза, глубоко дышит. - И дело не только в моем самолюбии, по которому ты прошлась, Ася. Феликс очень опасен. И сделки с ним опасны. 

Чувствую ли я вину? Определенно. Но вместе с тем рада, что решилась на это.

- Это аргумент? - судя по голосу муж снова начинает злиться. - Ты так доверяешь этой кобре? Ты и понятия не имеешь, на что она способна!

- Она хороший человек. И я сама способна принимать решения. Если чтобы помочь тебе нужно пожертвовать салоном и собственный гордостью, я это сделаю.

Казаев долго-долго на меня смотрит ничего не говоря. Больше всего я боюсь не его злости, а того, что он разочаруется во мне. Раньше я бы ни за что не решилась на такое. Но я уже не та девушка, которая строила розовые замки и мечтала о свадьбе. 

- Ты подвергла себя опасности. Это недопустимо. Неужели ты не подумала, что будет с Рамилем? Как ты могла оставить сына? Меня?

Муж отчитывает меня, но я различаю страх, который стоит за этой злостью.

- Я вас очень люблю, - кладу ладони ему на грудь, мягко провожу, успокаивая любимого. - Вы самое дорогое, что у меня есть. И ради вас я готова на многое. 

- Ты не понимаешь… Я не могу тебя снова потерять. Не могу.

- Тебе и не придётся. Я же здесь, рядом.

- Ты ввязалась в опасное дело. Я запрещаю тебе заниматься подобным.

Вздрагиваю. Вроде понимаю, что он так заботится, а все равно проскальзывает неприятие такого отношения. Но я молчу, держу своё мнение при себе, не желая разжигать ссору.

- Ты так изменилась, - неожиданно добавляет муж. - Стала такой самостоятельный, решительной. 

Его слова пропитаны горечью, возможно, даже разочарованием.

- Это из-за меня. Я виноват, что допустил это. И мне очень жаль.

Не смотрю ему в глаза. Мне страшно убедиться в том, что муж и правда разочарован во мне.

- Нет, это ты меня прости. 

- Ты хочешь, чтобы я снова стала покорной и правильной женой? Чтобы вела себя, как учила мама?

- Нет, Ася. Я хочу, чтобы ты была собой. Была счастлива и в безопасности. Я ценю твою готовность пожертвовать и рискнуть ради меня, но оставь мне самому решать мужские дела. 

Амиран мягко приподнимает мое лицо, вынуждает посмотреть ему в глаза.

- Я люблю тебя. Злюсь, но все равно люблю. 

Выдыхаю с облегчением, робко улыбаюсь, прижимаюсь ближе. 

- Прости что сорвался, - добавляет Казаев, нежно проводя кончиками пальцев вдоль моей спины.

- Я не обиделась… Ну и… Все было не так уж и….- смущенно осекаюсь и отворачиваюсь. 

- Может, тебе ещё и понравилось?

Голос мужа неуловимо меняется. Становится ниже, гуще. А его желание становится довольно ощутимым. 

Щеки горят и даже вода не остужает кожу.