И если ты только попытаешься связаться со своим любовником… Ребенка своего ты никогда не увидишь.

Его страшные слова становятся последней каплей. Я словно вживую представляю, как это - лишиться своего малыша, и сознание прошивает резкой болью.

Сдавленно охаю, сгибаясь едва ли не пополам. Малыш затихает, а вот ощущение, что что-то не так не проходит.

- Ася? - голос Амирана звучит глухо и как будто сквозь вату. Я вся сосредоточена на том, что чувствую. Даже захоти, не смогла бы ответить. Обнимаю живот и мысленно молюсь, чтобы это прекратилось, чтобы мой малыш не пострадал!

- Ася, посмотри на меня!

С трудом фокусирую взгляд на бывшем муже. 

- Болит? Где? Вызвать врача?

Мельком отмечаю, что в его взгляде искреннее беспокойство. Но сейчас это неважно. Все мои мысли заняты другим. Мне страшно!

Страшно, что ещё нельзя, что срок не подошел…

- Слишком рано… - едва слышно произношу. Кажется, даже одно слово забирает слишком много сил. - Ещё рано…

Наверное, я плачу. На щеках влага, и Амиран стирает ее. 

Рядом никого, кроме него. Мужчины, обещавшего лишить меня ребёнка. И мне никто не поможет. Ни мне, ни малышу…

Меня трясет. Преждевременные роды всегда пугали. Но я исправно молилась за моего малыша. А теперь? Если меня не станет, то как же ребёнок? Смотрю на Амирана сквозь пелену слез. Я же не успела ему рассказать правду… Что если сейчас уже слишком? Успею ли? Поверит ли?

Мне требуется несколько минут, чтобы понять - ситуация серьезная. И черт подери, я не готов! Просто не готов к такому.

Но стоит увидеть взгляд Аси, который наполнен таким отчаянием и страхом, как внутри щелкает тумблер, и все эмоции просто отрезает.

Здесь и сейчас ей нужна помощь. И ей, и ребёнку. После буду думать о том, что он не мой, что живое напоминание об измене.

- Идти сможешь? - спрашиваю, помогая жене добраться до стула. Она едва заметно кивает, но при этом морщится. Она по-прежнему пытается отгородиться от меня, отталкивает руку, стараясь справиться сама.

И я задаюсь вопросом - это она так настроена только ко мне или в принципе стала такой самостоятельный? Если второе, куда, блядь, смотрел ее мужчина? Почему позволил такой нежной и хрупкой девушке настолько заматереть?

В итоге плюю и просто беру Асю на руки. Она кривится, но не спорит.

- Потерпи немного. Скоро будем в клинике.

Моя жена - настоящий боец. Это я понимаю за следующий полчаса, что мы добираемся до места. Ей больно. Я не только вижу, но и будто сам чувствую каждый спазм.

Ей страшно. Но она держится, молча перенося все. И только побелевшее лицо выдаёт насколько непросто сейчас Асе. 

А ещё за эти растянувшиеся в бесконечность минуты я вдруг понимаю одну простую вещь - мне неважно, что там за ребёнок. Неважно чей он. Он - часть моей любимой женщины. Осознание этой истины приходит внезапно.