Готова настолько, что совсем забыла об ожидаемой боли. Боль пришла, но, как ни удивительно, была столь ничтожной, что лишь немного испугала девушку. И продолжалась всего несколько мгновений. Чувство неудовлетворенности вернулось с новой силой, ибо теперь они были так тесно прижаты друг к другу, что она не могла шевельнуться. Как теперь быть и что делать?

К счастью, Вулфрик знал все…

— Подними ноги и сцепи у меня на поясе, — с трудом выдавил он. — Только не отпускай. Как бы ни была трудна скачка, Мили, не отпускай меня.

— Ни за что, — пообещала она, скорее себе, чем ему.

И когда он начал эту скачку, ее вели не только чувство, но инстинкты и неистовая страсть. Он закрыл ее уста поцелуем, пил влагу ее соблазнительных уст и, бросаясь в пенящееся любовным медом лоно, погружался в сверкающую влагу женственности.

Она все еще содрогалась в экстазе, когда Вулфрик с тихим стоном ворвался в нее еще глубже и мгновенно обмяк, тяжело дыша.

Милисент смутно осознала, что по-прежнему прижимает его к себе, и, хотя не желала отпускать, понимала неизбежность этого. И когда попыталась опустить ноги, он хрипло пробормотал:

Милисент улыбнулась. Так он читает ее мысли? Или, подобно ей, пока не хочет расставаться?

Так крепко Милисент не спала вот уже много недель. И проснулась с улыбкой на губах, сама того не заметив, если бы не Вулфрик.

— Должно быть, тебе снились приятные сны.

Какое потрясение — увидеть его в постели, так близко! Она не ожидала, не думала… Какой ужас! И это после того, как она столько тревожилась о первой брачной ночи, о тех запретах, с которыми неминуемо столкнется после свадьбы… и ни разу не сообразила, что отныне ей придется каждое утро просыпаться рядом с Вулфриком!

— Сны? Я ничего не помню. Спала как убитая.

— В таком случае, жена моя, возьму на себя смелость предположить, что причина твоего хорошего настроения — я. Тебе стоило бы увидеть свою улыбку после пробуждения! Она освещала комнату ярче солнечных лучей!

И тут она сообразила: если он подшучивает над ней — значит, доволен, а раз хвастает, следовательно, имеет на это все причины, но все же… И кроме того, только что назвал ее женой.

От всего этого Милисент заалела как маков цвет, что, в свою очередь, вызвало его веселый смех. При этом Вулфрик многозначительно потирал плечо, и Милисент, к собственному ужасу, вспомнила, что в порыве страсти едва не поколотила мужа, и поспешно зарылась головой в подушку. Вулфрик еще громче расхохотался и игриво шлепнул ее по попке.

— Пойдем, нужно избавиться от гостей. Большинство уедут сегодня.

Милисент поспешно села, радуясь, что опасная тема на время забыта.

— Да, у него просто нет причин оставаться.