Вот только возникла одна проблема – я не знала, как предупредить друзей, чтобы они не попали под заклинание. Магии все равно, кого убивать: живых или мертвых. А за сонмищем ядовито-зеленых огней я ребят сейчас толком не различала. Крохотные салатовые искорки спокойных человеческих аур практически потонули в немалой толпе ядовито-изумрудной нежити. И с каждым мгновением их становилось все больше, поэтому в мою душу стало закрадываться откровенное сомнение, смешанное со стремительно набирающим силу страхом и жутковатым ощущением непоправимой ошибки.

Неожиданно сквозь толстый лед что-то ярко полыхнуло. Где-то совсем рядом до потолка взвилось злое пламя, после чего в воздухе тут же запахло гарью и появился сладковатый привкус горелой плоти.

Ох, Ник! Лич ведь только этого и ждет. Зачем ты его усилил?!

– Ниэль! – взвизгнула Ланка, когда ядовито-зеленое кольцо окружившей нас нежити дрогнуло и отшатнулось, оставив посреди пустого пространства две тесно прильнувшие друг к другу изумрудные ауры. – Дава-а-ай!

Я тут же активировала на раскрученном до приличной скорости щите знаки стихий.

Ребята, которые только этого и ждали, слаженно рухнули на пол. А я, с облегчением выдохнув, с силой толкнула полыхающее всеми огнями радуги заклинание вперед. Точно так же, как недавно в коридоре с пиявкой.

Поскольку сил я туда от отчаяния вбухала даже больше, чем следовало, то мои резервы ожидаемо обнулились, а лишившееся подпитки «прозрение» погасло, после чего мир вокруг меня снова погрузился во тьму. Из-за этого я даже не знала, сработало заклинание или нет. Живы ли мои друзья. Ранены они или же заклинание их благополучно миновало.

Но при этом не могла ни шелохнуться, ни помочь, ни даже просто крикнуть, потому что горло от холода перехватило, а потерявшее чувствительность тело больше не желало повиноваться.

Единственное, что мне осталось доступно, – это обоняние, которое по-прежнему говорило, что снаружи что-то горит, и слух. Но если насчет первого я еще могла как-то усомниться, то раздающийся неподалеку жутковатый хруст заставил меня содрогнуться.

Надеюсь, это не Ланку и не Ника обгладывают сейчас оголодавшие зомби?

И еще больше надеюсь, что не услышу с той стороны жуткого крика заживо пожираемого человека.

– Бей его, рыжик! – вдруг донеслось до меня азартное сквозь толщу льда. – Мочи гада!

– Уи-и! – громко взвизгнула Ланка, после чего совсем рядом в стену что-то гулко ударилось, а затем до меня донесся ее разъяренный вопль: – Ах ты, пуляться?! Щас я тебе рога-то поотшибаю, уродина костлявая! А ну иди сюда!

Снова: бу-у-ух! И следом пронзительное:

После чего у меня, признаться, малость отлегло от сердца.