И я ума не могу приложить, как они это сделали…

— А я, несмотря на письмо от Белорецких, не могу поверить, что князь не принимает в этом участие.

— В таком случае, висеть нам с тобой сейчас обоим на виселице. — возразил барон Коломойцев. — Мальчишку нужно устранить и дело с концом!

В эту же секунду, даже через динамик телефона, со стороны собеседника послышался взрыв и звуки разбитого стекла, вперемешку с матерками пострадавших.

— Вадим! Что у тебя там? — воскликнул граф, переживая за товарища.

— Здесь я… — послышалось из трубки раздражённым голосом. — Этот сукин сын мне лимузин взорвал!

— Сёма! Если мы сегодня-завтра его не устраним…

— Да понял я! — бросил в ответ граф. — Собственноручно бы придушил!

На этот раз прозвучал взрыв уже из двора усадьбы Тенишевых, заставляя обоих благородных прижать языки.

Поднявшись с места и выглянув в окно, Семён Анатольевич чертыхнулся, поминая на чём свет стоит Белорецких и, непосредственно, самого виновника всех свалившихся на его голову проблем.

Хорошо поработав ночью, не забыв устроить врагам парочку неприятных сюрпризов, я вернулся в общежитие и незамедлительно лёг в кровать, вырубившись едва касаясь подушки. Короткий сон третью ночь подряд давал о себе знать. А когда ранним утром прозвучал общий сигнал на подъём, даже не смог понять, спал я или нет.

— Тебе бы выходной себе сделать. — отмечая моё состояние промолвил Степан.

— Враг не дремлет и мне нельзя. — отмахнувшись бросил я.

Последующий завтрак и встреча с друзьями меня ненадолго взбодрили, но едва начались уроки, как я быстро превратился в сонную тетерю, расфокусированный взгляд которой был направлен в сторону доски.

— Обломов, я вижу тебе совсем не интересно?

— А? — опомнился я благодаря тычку Алины.

— По какой формуле мы можем найти пройденный путь?

— Путь? — замешкался я, оглядывая доску за спиной учителя. — Вон формула написана, за вами. Скорость движения помноженная на время, за которое пройден путь.

Недовольно меня оглядев, но удовлетворившись ответом, учитель продолжила урок, приняв в расчёт мой сонный вид как глубочайшее сосредоточение на материале. И если бы не последовавший через пять минут лёгкий всхрап с моей стороны…

— Это всё Белорецкая. — с серьёзным видом моментально заявил я, покосившись на подругу.

Последняя на такое заявление буквально обомлела на секунду, а затем, взяв учебник по геометрии в руки, душевно приложила меня им по голове.

— Ай! — потирая лоб, бросил я.

— Правильно, Алиночка. — среагировала учитель.

— Ой… — повинилась подруга. — Зачем барьер снял!? — прошипела она следом рядом с моим ухом, пока весь класс забавлялся с произошедшей сценки.

— Зато сон как рукой сняло! — проморгавшись, с улыбкой ответил я.