— Но есть один нюанс — второй раз за этот стол вам сесть уже не удастся.

Огонь в глазах Тенишева быстро поутих и никуда он, естественно, даже с места не сдвинулся.

— Разговор с вами меня слишком быстро стал утомлять. — не дожидаясь, пока кто-то из оппонентов придёт в себя, продолжил я. — Всю бедственность и плачевность своего состояния, вы, к сожалению, ещё не осознаёте. Но это не мои проблемы. Если бы не Сергей Константинович, я бы и вовсе с огромным наслаждением уничтожил вас всех четверых. — на этих словах, я в бросил под нос благородным две папки с документами и продолжил. — Здесь условия сдачи, на которых я готов вас миловать. Время подумать у вас до завтрашнего утра.

— Пять процентов земель передать Белорецким? — опешил барон, сразу же открывший папку. — Ты обслуживаешь их интересы?

— Я обслуживаю здесь свои интересы. А это, плата за уничтоженную вашим наёмником спортплощадку в нашей школе. Он, кстати, жив и активно сотрудничает со следствием.

Дальше повисла долгая пауза, в ходе которой благородные держась за головы изучали составленные юристами Белорецких документы, а также перечень того, что теряют эти люди в случае согласия.

Следом я поднялся с кресла и направился в сторону выхода, оставляя этих четверых наедине.

— Семён, выдохни! Держи себя в руках! — прошипел на ухо товарищу барон. — Ты сам говорил, что нужно спасать то, что есть!

К этому моменту, сыновей они отправили дожидаться своего возвращения по машинам, справедливо раздражаясь от вопроса, зачем ненавистный Обломов вообще заставил их вытащить на эту встречу.

— Ты… ты видишь, что тут прописано?! — процедил Тенишев в ответ. — Он предлагает нам стать его рабами! Мелкий ублюдок! — гневно бросил он, раздражённо оглядываясь по сторонам.

— Не рабами, а вассалами. Это во-первых. А во-вторых, не считая этого момента, предложение довольно привлекательное. Все заводы, цеха и другой бизнес, остаются при нас. Естественно, привлекательное с точки зрения того, что над всем этим стоят Белорецкие. Потому что в этом случае, если мы идём в отказ, то останемся вообще ни с чем. — покачав головой, он тихо добавил. — Если вообще останемся.

— Ты собираешься присягнуть какому-то простолюдину? — с удивлением оглядывая барона произнёс Семён Анатольевич.

— «Какого-то простолюдина», как ты выразился, Белорецкие на руках бы не носили. — искоса поглядывая в сторону Сергея Константиновича, произнёс Коломойцев. — В этом, по всей видимости, что-то есть. Впрочем, плевать, нам главное сейчас выжить и восстановиться. А дальше мы с ним что-нибудь придумаем.

Поймав многозначительный взгляд собеседника, Тенишев глубоко задумался, надолго погружаясь в собственные мысли.