– Ну если уж ты его не смущаешь, то куда мне… – лениво ответил Пол.

Артур исподтишка жадно рассматривал его: это был примерно ровесник Имса, типичный рыжий худощавый англичанин, с тонкими, слегка хищными чертами лица и яркими голубыми глазами. Одет он был крайне странно: под синим пиджаком оказалось что-то типа бирюзовой шелковой блузы с жабо, на столе рядом с его чашкой небрежно валялись солнечные очки густого фиолетового цвета, в ухе пиратски сверкала золотая серьга странной формы, на запястьях красовались широкие кожаные браслеты с немыслимыми узорами, и только обувь оказалась типично английской – классические рыжие броги, вновь входившие сейчас в большую моду.

Но когда Артур перевел взгляд на подушку рядом с Полом, то поневоле вздрогнул: там неподвижно восседал черной мумией сфинкс, как две капли воды похожий на московского Мерлина, только на шее у него топорщился шипастый ошейник из серебристого металла (и похоже, что это была платина), а от него тянулась тонкая цепочка, сейчас свисавшая свободно...

Охуеть, подумал Артур, и Имс, усмехнувшись, легонько подтолкнул его в спину.

– Сэр Роберт, – поинтересовался Артур.

– Более чем, – довольно закивал дядя Роберт – баронет, коллекционер и владелец музыкальной студии по совместительству. – Я купил ровно десять вещиц, и пусть семья Рамье теперь подавится своей коллекцией! Я обошел их!

– А я, – сказал Пол, – прикупил недавно двух совершенно роскошных лошадей и предлагаю моему дорогому другу Имсу сегодня же взглянуть на них. Мой милый, ты должен раскошелиться, пока здесь, а то потом снова ищи-свищи тебя. Товар того стоит, ты меня знаешь.

Имс пожал плечами, но глаза его разом загорелись, Артур видел.

Тут в беседку вплыла маман, вся в пурпурном шелке, и внимание переключилось на нее.

Пахло кофе, розами, жареным беконом и апельсиновым джемом, еще Артур остро чувствовал парфюм Пола, сидя рядом с ним, – какой-то незнакомый, пряный; он впитывал все это – запахи, краски, но воспоминание о недавнем сне дрожало в груди, как желе, и мешало сосредоточиться на беседе.

Впрочем, его особенного участия и не требовалось, и только Имс изредка бросал на него осторожные взгляды.

– Вот источник вдохновения для импрессионистов, – воскликнул дядя Роберт, указывая на свою тарелку, где были сложены в цветную картину два желтых глаза яичницы, окаймленные белым облаком зажаренного белка, розоватая фасоль, коричневые шампиньоны, темно-красные с корочкой сосиски, яркое помидорное пятно и золотистые тосты с краю.

Да, калории здесь не считает никто, подумал Артур. После столь плотной трапезы ни о какой еде думать не захочется еще долго.