Надо бы заставить Корнева и его отдать, заберу себя, сделаю снова притоном в вьетнамским притоном, дорогим притоном.

Заходим в зал ресторана на втором этаже, сейчас здесь обычно, как везде, а был стиль.

– Ваш столик. Как будете готовы сделать заказ, позовите.

Алиса сняла пиджак, наверняка чтобы продемонстрировать титьки, соски торчат, их отчетливо видно сквозь белую тонкую ткань. Удивляюсь сам себе. С каких пор Клима Шахова не интересует красивая женская грудь? Может, старею?

Как только садимся на диван, Алиса льнет ко мне.

– Знаешь, у меня есть такая дикая сексуальная фантазия…

– Хочешь встать на колени и заглатывать мой член до самых яиц? – шепчу ей на ухо, девушка замирает, но тут же громко смеется, словно я сказал хорошую шутку.

Комика, блять, нашла.

А для меня что-то едва уловимо меняется. Медленно обвожу взглядом зал, втягиваю ноздрями воздух, спина напрягается. Я чувствую ее, как позапрошлой ночью в клубе, когда внутренним чутьем понял, словно зверь уловил сучку.

Оленька Успенская. Та, что должна быть в девять вечера здесь, которой я пообещал, что за неповиновение найду ее сам. Я бы нашел, мог это сделать вчера, но не стал, проверял, насколько она послушная.

Ошибся, эта маленькая сучка совсем непослушная, потому что пришла сюда и сидит с другим мужиком в паре метров, делая вид, что не замечает меня.

Алиса что-то говорит, касаясь пальцами ворота моей рубашки, а я стискиваю челюсти до скрежета зубов, отчетливо видя, как этот почти смертник трогает нашу, как ее назвал Марк, крошку-мышку за руку.

«Смертник» что-то говорит, Оля не слушает, смотрит в нашу с Алисой сторону, а потом бросает пару фраз, отпивает немного шампанского из бокала и уходит.

– Я скоро, – небрежно отмахиваюсь, а сам иду за девушкой, провожая ее в женский туалет, жду минуту, захожу следом.

Стоит спиной, вздрагивает, ловит мой взгляд в отражении зеркала. А я хочу прямо здесь ее наказать за то, что какому-то мудаку позволяла себя трогать.

– Рано пришла, так ко мне торопилась?

– А ты так быстро оторвался от титек, вываливающихся наружу? Что-то на тебя не похоже. До девяти еще есть время, иди, займись делом.

Оборачивается, смотрит с вызовом, кусая нижнюю губу, а меня ведет от этого, накрывает. От ее дерзкого взгляда, от чуть уловимого страха в глазах.

Ей страшно, но она грубит, хочет задеть. У нее получается.

– Ты научилась показывать зубки?

– Я всегда это умела.

– Нет! И не надо меня запугивать! У тебя, нет, у вас ничего не выйдет.

– Когда я пугаю, это выглядит иначе.

– Ты уже это делаешь. И не подходи ко мне, я здесь не одна и пришла не к тебе, так вышло случайно.

А вот это задевает больше чем ее колючие слова. Придется все-таки найти того мудака и сломать челюсть. Веду головой, позвонки хрустят, медленно подхожу ближе.