– Но как понять, где?

– Здесь на помощь приходит латынь. Конечно же, вырезать латинское изречение на кресте – такое вряд ли выдумал Тимофей-плотник. Это наверняка идея моей матери. – Полина указала пальцем на бумагу из чемодана. – Здесь – тоже ее почерк.

– Ну и что? – спросил Сергей Дуло.

– Я уверена, что в изречении ею сознательно допущена ошибка. Сознательно! Эта ошибка указывает на место, где нужно искать. Короче… – Полина решительно развернулась к Дуло. – Я знаю, где спрятан дневник.

Сергей Дуло вскинул глаза:

– И только-то? – Следователь направился к двери.

 – Позовешь, когда у тебя появятся идеи пооригинальней.

Что-то в ее голосе заставило Сергея остановиться.

– Искать нужно там хотя бы потому, что гроб – пуст.

– Ты в этом уверена?

– И здесь тебе нечего возразить, – сказал Дуло. – Только я на твоем месте сначала бы позвонил отцу.

– Позвонила. Он все рассказал. И про Троицкого, и про Беляевский детдом.

– Про могилу, папку и латынь знаем только мы. Именно поэтому мы должны действовать немедленно.

– И что же прикажешь делать? Произвести эксгумацию?

– А ты знаешь, сколько бюрократических бумажек нужно собрать, чтобы получить разрешение?

– Тысячу, – сказал Серегей.

– Тогда обойдемся без бумажек. Усопшая не возражает, а это – главное.

– Усопшая? – не понял Сергей Дуло, а потом улыбнулся. – Ну, если только усопшая… Хорошо, я подумаю. И поговорю с Филипповым. Попробуем разыскать няню, которая работала в семье Троицких. Возможно, она слышала про дневник. А теперь мне нужно вернуться к Бекешеву.

Не ваше дело знать времена и сроки

Сергей Дуло сел рядом с Бекешевым, Полина расположилась на стуле у двери.

– Не знаю, стоит ли спрашивать об этом, но спрошу… Дело касается вашего друга Николая Троицкого, – заговорил Сергей Дуло.

– Вероятно, вы хотите узнать об истории с дневником Стеллецкого?

– А почему вы об этом подумали? – Следователь поднял глаза.

– Это единственное, о чем можно говорить после его смерти. Вы наверняка знаете: их с женой убили из-за того дневника. Да… Темная история. Николай рассказывал мне о том, что после смерти отца в его жизни стали происходить странные вещи. То портфель украли, то на кафедре в письменном столе кто-то копался… Он не связывал эти происшествия с дневником Стеллецкого.

Хотя, я думаю, скорее недоговаривал. А ведь я видел дневник. Правда, всего один раз: толстая тетрадь величиной с книгу, обложка серого цвета с коричневым корешком. Это было в те времена, когда я помогал Николаю собирать материалы. Он берег дневник от чужих глаз. И, как выяснилось, не зря…

– Вы сказали, что помогали Троицкому собирать материалы. Для чего? – Следователь подтянул к себе пепельницу и закурил.

– Для статьи о библиотеке Ивана Грозного.