А теперь он был в полном мундире русского офицера при погонах подполковника, орденах, золотой сабле «За храбрость» и флигель-адъютантскими аксельбантами. И только теперь кое-кому из присутствующих становилось понятно, почему этот человек с такой легкостью мог решать все их проблемы. Ай да Бес, ай да сукин сын!

Услышав эти слова, македонские революционеры переглянулись, после чего Борис Сафаров спросил:

– Неужели уже так скоро, господин генерал?

– Скоро, скоро, – ответил генерал Тошев, – и даже скорее, чем вы думаете. Приказ перейти границу может поступить в любую минуту.

Впрочем, более подробно задачу вам поставит господин Бесоев, которого вы, хе-хе, довольно неплохо знаете…

– Мы неплохо знали некоего господина по прозвищу Бес, – с достоинством сказал Тане Николов, – с которым мы вместе съели немало соли и вместе ходили опасными македонскими тропами; а вот подполковник Бесоев, герой множества неизвестных нам дел и флигель-адъютант русского императора, для нас является полным незнакомцем. Но нас не удивляет, что столь достойный человек оказался так высоко оценен русскими властями, поэтому мы согласны выслушать его советы.

– Друг мой Тане, – ответил Бесоев, – когда змея меняет шкуру, она все равно остается змеей. Я еще не единожды сменю это парадный мундир на полевой камуфляж и обратно. Ибо этот мундир, ордена, сабля с позолоченной рукоятью и флигель-адъютантские аксельбанты – тоже оружие, да только оно призвано воздействовать не на чужих, а на своих. Чтобы не бронзовели, не наливались спесью, не предавались лени и безделью, а действовали так, будто им уже подпаливают пятки.

– Вы еще о нем многого не знаете, – сказал усмехнувшийся генерал Тошев, – хотя сейчас это не имеет значения.

– Да, действительно, – сухо кивнул Николай Бесоев, – мое прошлое не имеет к нынешним делам почти никакого отношения. А сейчас давайте вернемся к нашим баранам. В общем, начну немного издалека. Все вы знаете, что своим положением в Османской империи недовольны не только болгары, сербы, греки и прочие христиане, но и практически все остальные ее обитатели. Абсолютно довольный всем человек – это султан Абдул-Гамид, который грабит всех в свою пользу.

В ситуации, когда офицеры и чиновники по полгода не получают жалования, недовольство этих людей текущим положением вещей становятся вполне естественным. Одним словом, Османская империя беременна революцией. Но только образованная прослойка османского общества видит в этой революции исключительно буржуазно-националистический компонент. Они хотят получить возможность грабить нетурецкое население империи, не оглядываясь на мнение султана и его советников.