Но проза жизни, укрепившаяся во мне за годы учебы в Лобаче, как на студенческом жаргоне именовался Нижегородский университет имени Лобачевского, и несколько лет службы под началом Данилова, мягко говоря, не способствовали склонности к упомянутой литературе. Поэтому я совершенно не был готов к такому повороту событий.

— Ну, чего молчишь? — шеф нетерпеливо прервал мои, довольно сумбурные мысли. — Тебе не интересно?

Я понимал, что должен что-то сказать, но в голове почему-то вертелась фраза, не имеющая к данной ситуации никакого отношения: «Вот и полетели два крокодила.

Один серый, а другой в Африку…». Поэтому мне пришлось выдавить из себя первое, что пришло в голову:

— Вы, полагаете, они опасны?

Я видел лишь силуэт шефа. Данилов, продолжая стоять у окна, пощелкал дорогой зажигалкой, вырвавшей на миг из темноты его римский профиль. До меня долетел легкий запах ароматизированного черносливом табака. Выпустив тонкую струйку дыма, он пожал плечами:

— Трудно сказать. Мне не хочется тебе врать Сергей. Сейчас на этот вопрос никто не может ответить. Знают про то лишь сами невидимки, да и то с известной долей вероятности.

— Почему? Ведь как я понял с ваших слов, до настоящего времени не зарегистрировано ни одного случая какой-либо агрессии или противоправного поведения с их стороны? — глупо спросил я.

Генерал оторвался от созерцания вечернего города, повернулся ко мне и уселся на подоконник.

— Во-первых, потому что именно не зарегистрировано. Ты сам это произнес. И еще потому, молодой человек, что, может быть, они сами не знают, чего хотят, к чему стремятся. Такой момент рано или поздно наступает у всех народов, групп населения.

У тех или иных человеческих общностей. Этносов, в конце концов. Гумилев, кажется, рассматривал понятие пассионарности. Не читал? Плохо. Если не знаешь, то ознакомься при случае. Есть такой термин. Это….. У него, я имею в виду термин, есть много определений. Например, что пассионарность это мерило возраста этноса, определяющее его историческое лицо, характер отношений к соплеменникам и соседям. К окружающему миру. Или, что это эффект энергии живого вещества биосферы, проявляющийся в психологии людей. Сам Гумилев считал ее просто фактором икс. Причем имеющим несколько уровней. Кроме того, он полагал, что в определенный момент эта самая пассионарность у этноса может самопроизвольно, по неизвестной причине возрасти и повести его куда-то. Куда? Зачем? К каким целям? Мы этого не знаем. Зато знает исторические примеры внезапно возросшей пассионарности. Гунны и великое переселение народов, монголо-татарское нашествие. Наполеоновские войны. Если мало, могу еще привести примеры.