- О Хант? В отличие от тебя она всего лишь виртуозно исполнила свою роль на публике. Мы целый день разыгрывали влюбленную пару лишь для того, чтобы скрыть от любознательной прессы твое славное имя.

- О Мадонна! Надеюсь, вы не перетрудились? Ведь это такая тяжелая работа. Представляю, как тебе, должно быть, было невыносимо сложно прижимать к себе ее гибкое тело. А я-то, неблагодарная, ещё злилась на тебя за твой идиотский план.

Моретти раздраженно хмыкнул:

- Может, мне нужно было у тебя ещё разрешения спросить?

Иронично хохотнув, Мике скривила губы в язвительной усмешке.

- Конечно, нет. Кто я такая? Всего лишь никчемный персонал, обслуживающий вас по мере необходимости, - ехидно подметила она. - Но вижу, сегодня вас уже успели обслужить по полной. Надеюсь, на капитанском мостике все прошло просто отлично. Ведь, наверное, это так невыносимо сложно  "играть роль влюбленного", трахая свою девушку прямо на глазах у услужливого официанта.

Замерев, Рикардо озадаченно посмотрел на Микелину.

Черт, неужели она...

- Между мной и Хант ничего не было, - четко произнес он, однако стоящая перед ним девушка вновь лишь громко рассмеялась в ответ.

- Какая замечательная ложь, синьор! Аккуратнее, а то я могу подумать, что вам не безразличны мои чувства, - сквозь выступившие слезы, произнесла она. - Жаль только, что я видела вас. Видела своими собственными глазами!

Встряхнув головой, мужчина медленно подошел к девушке.

- Не знаю, что ты видела, но между нами ничего не было, - вновь повторил он. - Я всего лишь провел медицинский осмотр ее груди. Как врач. Но не как любовник.

Резко замолчав, Мике вздернула брови, пытаясь сдержать очередной приступ безумного веселья.

- Ах, правда?! Как врач? - не веря ни единому слову, насмешливо спросила она. - Какой именно? Ортопед, спешащий на помощь глупым бедняжкам с вывихнутыми лодыжками? Или же ветеринар? К той старой кляче ты мчался быстрее ветра. Надо же, кто бы мог подумать, что в тебе могут ожить хоть какие-то человеческие чувства!

Почти лишившись дара речи, Моретти недоверчиво покачал головой. Если он ещё понимал, почему Микелина могла принять его за ортопеда, то уж в дальнейшей ее логике он явно не мог разобраться.

На мгновение забыв былые распри, он припомнил эпизод недельной давности, невольно изменившись в лице.

- Эта старая кляча, как ты выразилась, была единственным подарком, оставленным мне моим родным отцом после смерти, - тихо признал он. - Пегас был напоминанием о нем. Напоминанием, которое я берег, как мог. Но увы, я не мог дать ему вечную жизнь. Так что можешь не присваивать мне подвиги ветеринарного врача.

Абсолютно запутавшись в услышанных словах, Микелина недоуменно свела брови.

Конь. Родной отец. Напоминание. Все это было уже слишком для ее ослабленного рассудка.