А очень хотелось, — разочарованно протянул я.

Яга вдруг рассмеялась:

— А вот шутишь ты смешно, — оценила она.

Встала с лавки и подошла к печи. Сняла с горячей подставки исходящий паром закопченный чайник и разлила отвар по двум кружкам:

Я с сомнением посмотрел на протянутую посуду:

— Да не бойся, — заметив мою реакцию, сказала Ягиня. — Хотела бы отравить — подсыпала бы яд в еду. Или поцеловала уста твои сахарные.

Хозяйка дома усмехнулась и облизнула губы острым языком.

— Но если не веришь — проверь. Хочешь, кота своего позову? Попробуй ему дать.

Я немного поразмыслил, затем кивнул:

— Зови кота. Если он и впрямь выпьет, то я это своим внукам рассказывать стану.

— Он-то выпьет. А потом тобой закусит.

— Тогда не надо, — поспешно отказался я, взял кружку, сделал небольшой глоток. Довольно прикрыл глаза и цокнул языком:

— До чего же вкусный отвар.

— Травы Лукоморья, — ответила Яга. — Придаст тебе сил.

— Звучит как название для бренда, — задумчиво протянул я и повторил, — Травы Лукоморья.

Хозяйка дома покачала головой:

— Эх, молодые. Все бы вам деньги да прибыль.

— Не мы такие, — ответил я фразой из известного фильма и сделал ещё глоток отвара. А затем спросил:

— Так зачем дорога привела меня в твой дом? Раз ты говоришь, что не случайно это.

Яга взяла свою кружку, сжала ее в ладонях. Я пригляделся к ее когтям, подумав, что под ними могла оказаться и кровь.

— Не смотри на меня долго, парень.

— Почему? — нахмурился я.

— Вдруг понравлюсь, — лукаво отозвалась Ягиня. — И пропадешь, добрый молодец.

— Не надо мне такого счастья, — качнул я головой. — Я тут вряд ли за этим оказался.

— Хочу дать тебе совет.

В избушке потемнело. Воздух сделался густым, и я с трудом втянул его в себя. Печь внезапно раздалась в размерах и стала почти черной. Дверца топки исчезла и заменилась решеткой, которая больше походила на длинные игольчатые зубы. Внутри угли вспыхнули, и каждый из камней вдруг стал походить на крохотную голову с открытым в беззвучном крике ртом.

— Наступили темные времена, — продолжила Ягиня, и голос ее треснул, став хриплым и простуженным. — Проклятое дитя проснулось по твоей вине, Морозов. И ты должен это исправить.

— Это ещё почему? — нахмурился я и покачал головой. — Не помню, чтобы кого-то будил.

— Твой родственник, Александр убил верховного жреца. И после этого в Лукоморье начали твориться лихие дела.

— И в чем здесь моя вина? — искренне удивился я. — Покойник грозил моей семье. Проще говоря, или дядюшка убил бы его, или выродок уничтожил всех, кто мне дорог. А когда на кону стоит жизнь близких…

— Я не обвиняю тебя, — мягко перебила меня Яга и отмахнулась от огненной бабочки, которая принялась кружиться над ее кружкой.