— Только упыри старостины со своим папашей убивали проезжающих ради грабежа. А иногда, думаю, и для забавы. Что они сделали бы с той же Марьей, если бы она не владела силой? Или с Алиной?

От такого заявления Сергей вспыхнул. Буквально занялся огнем и тотчас потушил собственной ладонью. Мне подумалось, что такое проявление чувств у ведьмака было очень показательным.

Сергей немного помолчал. Но я заметил, что тема разговора ему основательно не нравится. И сейчас он старался сдерживаться и подбирал слова, чтобы разговор не перерос в безобразную драку:

— А те упыри из деревни, где моя семья погибла — они были плохими? Или хорошими, но им просто гости не нравятся?

— Хорошая подмена понятий, — не остался в долгу я.

— О чем ты? — насупился Сергей.

— О том, что эта нежить искусственно создана из людей. Которые стали такими под действием определенных вещей. И ты не хуже меня это знаешь.

— Знает о чем? — напрягся Пожарский.

— Синод не подтвердил, что тех несчастных опоили водкой, которая создала монстров.

— Я был там, — ответил с тяжелым сердцем. — Но не смогу подтвердить свои слова, если вы решите узнать подробности или спросите о произошедшем у кураторов — вам солгут. Дело замяли.

— Почему? — Алина изумленно уставилась на меня.

— Чтобы паники не поднимать, — догадалась Марья. — И чтобы все выглядело подвигом, а не замыванием грязи на полу. Верно?

— Все так, — не стал я спорить.

— Нечисть есть нечисть, — произнес Олег устало. — Помнишь, как ты и Алина бились с маньяком?

— Маньяк — это призрак человека, который и при жизни-то был не совсем хорошим, — возразил я. — А после смерти и вовсе превратился в озверевшую тварь, которая представляла угрозу. Суть его — человеческая. Стоит это понимать.

— А кикимора? — тотчас спросила Алина. — Та, что пожирала детей в приюте? Она хорошая?

— Если бы хозяйка заведения не покрывала выходки этой твари, то мертвых детей было бы меньше. Разве не так? Кто позволял ей жрать детей?

— Тебя послушать, так нечисть вся сплошь невинная, а все беды от людей, — буркнул Сергей.

— Кто начал водить в Лукоморье людей? — я сделал паузу. — Даже гнездовье-вороновье не выходило из леса, а жрало тех, кого жадные люди тащили сюда, нарушая договор.

- Наши предки договаривались жить в мире.

— Так заведено, что на земле имеем право жить только мы. А нечисть тут лишняя, — Иван сказал это с ноткой неуверенности.

— И вы все так считаете? Что те, у кого жизни в разы длиннее человеческих, тут просто гости. А мы хозяева. Мы можем рушить их дома, убивать их детей и соседей без особого повода. При этом мы ждем, что они не станут сопротивляться. Что уйдут, как только мы обнажим оружие.

— Ты говоришь про нечисть, — напомнил мне Олег.