Арина-Есения, как тебе? Можешь называть Аришей…

— Арина-Есения Марсельевна, — хихикаю. — У тебя такое необычное имя, что какое имя не подставь, будет звучать необычно…

— Кречетова Арина-Есения Марсельевна, разве плохо звучит? — вдруг ломким голосом интересуется Марсель.

Я замираю в кольце его крепких объятий. Они такие надежные и горячие, зря он переживает, будто выглядит для меня недостаточно мужественно. Он — единственное, что удерживает меня сейчас от падения и взлета стремительного. Сердце с трудом выдерживает нагрузку.

— Ты выйдешь за меня? — спрашивает Марсель. — Увы, я не могу встать пред тобой на колени. Но мысленно я у твоих ног. И есть еще кое-что…

Он ныряет рукой под подушку, достав коробочку. Там кольцо.

— Я хотел сделать тебе предложение. Должны были быть цветы, шары и музыка за окном. Кое-что расстроилось в тот день, когда мы поругались. Они все напутали. Я посчитал, что это знак. Черт… Никогда не был суеверен, а тут вдруг засомневался, и по работе проблем навалилось…

— Все, молчи! Иначе я так и не смогу вставить в поток твоих объяснений одно короткое “да”.

— Да! Боже, какое красивое колечко! Надень мне его поскорее, я сама себе буду завидовать, честное слово.

— Давай еще раз. То был фальстарт. Ты станешь моей женой? — уточняет Марсель, держа кольцо.

— Да, я стану твоей женой! — протягиваю ему руку. — А ты?

— Да-да. Ты точно хочешь стать моим мужем? По-настоящему? Не только из-за беременности? — спрашиваю у него.

Поневоле в голос подозрения закрадываются. Марсель вздыхает:

— Я хотел плюнуть на все лечение к чертям и был готов мчаться за тобой хоть в Лютиково, хоть в преисподнюю, лишь бы ты была моей. Знал, чем рискую. Осознавал это и все равно был готов рискнуть. Это ли не знак моих настоящих чувств к тебе и желания быть вместе?

— Я люблю тебя. Всегда любила, но сейчас, в особенности.

— Большего счастливца, чем я, в целом мире не найти, — отозвался Марсель, поцеловал меня горячо-сладко, нежно… — Я тоже люблю тебя и дочурку, как бы ты ее ни решила назвать.

— Что, затея с двойным именем не пришлась тебе по вкусу?

— Давай оставим, как есть? Те имена, что придумали, а к моменту ее рождения мы точно будем знать, как ее назвать, и нам не придется из-за этого ссориться. Меньше всего на свете я бы хотел, чтобы ты плакала. Тем более, сейчас!

Марсель посмотрел на меня влюбленными глазами, потом откинулся на подушки и увлек меня за собой. Я обняла его, мы долго болтали о пустяках, целовались, строили планы.

Самые сладкие мгновения, такие искренние и запоминающиеся.

— Я знаю, по какой причине ты так сильно тогда вспылил. Возможно, ты сам себе в этом никогда не признаешься, но я должна сказать.

Марсель покачал головой.

— Из-за отца. Он мается от чувства вины, места себе не находит.