И Георгос, и Стефанос, и весь их клан. Там целая армия двоюродных братьев, дядей и племянников, и все до единого трудятся в «Цитадели». Но благодарными они быть умеют, этого у Отоносов не отнять.

Георгос рассказал, что ему позвонил мужчина, назвался Демидом Ольшанским и предложил встретиться, чтобы обсудить вопрос, касающийся наследства Павла Плохого. Конечно Георгос согласился.

Ольшанский при встрече объяснил, что его наниматель, Артем Асадов, хочет вернуть своей невесте, дочери Павла, отнятые отели ее отца. От Георгоса требовалось сделать что-то, что отвлекло бы внимание Берсенева, выбило почву из-под ног, лишило покоя.

— Я правильно понимаю, что вы готовите отель «Три звезды» к продаже, господин Отонос? — спросил Ольшанский. — Ваш покупатель случайно не Алена Плохая?

— А вы откуда знаете? — недовольно буркнул Георгос.

— Это моя работа все знать, — уклончиво ответил Ольшанский, и тогда Георгос решил привести Алену на открытие съезда.

Этим он сразу убил двух зайцев — лишил сна Берсенева и сместил фокус внимания общественности с того злосчастного интервью на простую девушку, спасшую жизнь миллионеру. Люди такое любят намного больше, чем грязные, ничем не подкрепленные сплетни.

К слову, обе девки суды проиграли и теперь должны Алене и Артему возместить установленную в судебном порядке моральную компенсацию. Артем в работе своих юристов не сомневался, гораздо больше его впечатлил рассказ Георгоса.

Алена мало говорила об этом, а у Отоноса не было повода щадить Асадова. И он оторвался по полной. Рассказал, как брошенная Артемом одинокая девочка собиралась сделать аборт. Как она пришла к «мистеру Ричу» с коробкой, в которой было три пары розовых пинеток, и как он уговаривал ее оставить девочек.

Об этом было тяжело слушать. Тяжело и невыносимо. Представлять, что не попадись ей на пути Георгос, возможно, она бы не выстояла, сломалсь. Слишком сложное испытание выпало такой юной девушке.

Георгос не выбирал выражений, а Артем не ждал снисхождения. Особенно когда тот рассказал, как помчался вслед за Аленой в Вену на ярмарку, потому что понимал, что она может встретить там Асадова. Понимал, не наделся на Артема, и как оказалось, вполне обоснованно.

— Ты допустил ошибку, мы все ошибаемся, но последствия этой ошибки ты оставил разгребать восемнадцатилетней девчонке, которая бесхитростно заявила тебе, что влюбилась, — жестко высказал ему Георгос. — А ты дал таблетку, сунул деньги и решил, что на этом твоя ответственность закончена. И кто ты после этого? Еще и поверил, что она могла тебя шантажировать.

Асадов мог сходу выдать с десяток подходящих наименований себя, только представлять, что в этот мир так и не пришли Миланка, Маргаритка и Марьяшка, думать не хотелось.