Асадов оказался абсолютно прав, произошла настоящая авария. Прорвало сливную заслонку, вода полилась в межэтажные соединения и затопила несколько этажей.

Среди ночи были подняты все службы, люди по возможности переселялись в другие номера, но с этим вышли проблемы. Отель забит под завязку.

— Переселяй людей в забронированные номера, Тем, — говорю ему.

— Это бронь под съезд, Аленька, — возражает он, — отельеры вот-вот начнут съезжаться.

— Ты успеешь к тому времени ликвидировать последствия потопа. В крайнем случае заселишь их в соседние отели. Не порть людям отдых, тебе потом этого не простят. Какая разница приехавшим на съезд, в каком именно отеле проживать? Как минимум, не так принципиально чем тем, кто планировал отпуск задолго. Еще и с детьми.

Асадов размышляет не более чем секунду.

— Ты права, — он целует меня в макушку, — иди в номер, тебе неудобно в мокром купальнике.

— А ты? — вырывается у меня, хотя на самом деле я хотела спросить другое. «А мы? Как же мы?»

— Я не могу пустить процесс на самотек, — отвечает безапелляционно, — ты сама такая.

— Тогда я переоденусь и вернусь. Дети все равно под присмотром твоей мамы, а я помогу успокоить постояльцев. Говорят, у меня неплохо получается обстоят дела с коммуникацией.

Артем окидывает меня странным взглядом.

— Тебе правда не все равно?

— Что за глупости? — возмущенно отвечаю вопросом на вопрос. — Как может быть все равно, когда касается гостей? Даже если это не мой отель.

Он задумчиво провожает меня взглядом, а я уже бегу в свой номер. Бросаю на сушилку мокрый купальник, тунику, ныряю в спортивный костюм и бегу обратно.

Из номеров выводят расстроенных сонных постояльцев, дети хныкают, и я безошибочно выбираю самые взвинченные пары.

Сама не знаю, откуда это у меня, но с самого начала, когда я еще работала ночной горничной, у меня получалось договориться с самим нудным и дотошным постояльцем. А здесь всего лишь возмущенные люди, которым среди ночи на голову полилась вода.

Самое главное, дать понять, что я искренне разделяю их возмущение. Ни в коем случае нельзя показать, что это мелочь, не стоящая внимания. Я утешаю, соболезную, помогаю переносить малышей, вещи. И до бесконечности приношу извинения.

Время от времени ловлю на себе загадочные взгляды Артема, который в свою очередь руководит устранением аварии. В один из коротких периодов отдыха он привлекает меня к себе за локоть и говорит, зарывшись в макушку:

— Я так тобой горжусь, Аленька, ты просто не представляешь.

— Я тобой тоже, — поднимаю голову и смотрю в синие глаза.

Это правда. Я не знаю миллиардеров, которые бы сами ходили по щиколотку в воде и выуживали плавающие детские игрушки. Или лезли с гаечным ключом перекрывать воду. Или помогали выносить подмоченную мебель.