Главное, чтобы это не наносило вред окружающим и не создавало им проблем.

Но те несколько скромных веревочек, которые опоясывают Злату, даже мое воображение и широта взглядов не позволяют назвать купальником. А Асадов еще стебался над моей креативностью!

Две малюсенькие ракушки, едва закрывающие соски — вот где настоящий креатив! Мне даже интересно, как дизайнер назвал свою коллекцию.

Я бы назвала «Потерпевшие кораблекрушение». Для усиления образа ей бы в волосы ракушек насовала, а еще якорь на шею.

И в воду. Чтоб аж круги по воде…

С трудом усмиряю буйную фантазию. Ну веревки и веревки, мне то что. Но о том, как они врезаются в разные части тела, думать больно. В целом было бы намного эстетичнее, если бы бывшая Асадова пришла совсем без купальника.

Тем временем Злата достает из объемной пляжной сумки защитный крем и неторопливо наносит на тело, поглаживая и растирая идеально гладкую кожу.

Женщины вокруг недовольно косятся, а мужчины демонстративно отворачиваются, при этом украдкой бросая красноречивые взгляды.

Меня же интересует только один мужчина. И как выясняется, Злату тоже. Слишком нетерпеливо она поглядывает в сторону Артема, который играет в воде с детьми.

Наконец ее терпение лопается, и она решительно направляется к бассейну. Перед лесенкой останавливается и перевязывает веревочку, которая служит плавками. Очень долго и старательно перевязывает, пока Асадов не подсаживает девочек и сам не выбирается из бассейна.

Поправляю солнцезащитные очки — в них удобнее наблюдать. Не так заметно, что я слежу не только за дочками, а и за реакцией их отца на бывшую любовницу.

Реакция приятна, признаюсь честно. Артем рассеянно скользит взглядом по нахально выпяченной заднице и отворачивается, чтобы помочь Марьяшке снять нарукавники для плавания. Собирает девочек и ведет к нашим шезлонгам.

Злата даже не пытается скрыть разочарование. Возмущенно передергивает плечами, хмыкает и спускается в бассейн.

Внезапно простреливает осознание: Артем видел ее тело без всяких веревок. И не только видел. И она тоже…

Ревность холодной змеей вползает в сердце. Стараюсь ее прогнать, подавить. Асадов мне никто, я не имею права ждать от него верности.

«Верность хранить не обещаю…»

Что ж, он по крайней мере пытался быть честным.

— Аленька, пойдем поплаваем, там мелко. Я буду тебя держать, — Артем садится перед шезлонгом на корточки и берет меня за руки.

Благодаря очкам я вижу, как перекашивает в бассейне Злату, и это тоже приятно. Самым правильным сейчас было бы его обнять, даже руки зудят, так хочется запустить их в густые волосы.

Но у меня не хватает смелости обнять Асадова. И чтобы он уходил не хочется.