Есть за мной грешок – люблю я сильных мужчин. Но все-таки какой же этот Владыко козел! Решил со мной поиграть, взять на слабо. Глупенький. Не понимает, что наши отношения будут развиваться по моим правилам.

Интересно, а как он целуется? Эта мысль настигла меня уже в машине, и я вдруг вспомнила, как его губы касались моей щеки сквозь тонкую прядь волос. Меня неожиданно окатило теплой волной какой-то глупой нежности, но я тотчас отогнала ее прочь. Никаких симпатий.

Я уверенно завела машину, надеясь, что завтра Олег Владимирович выполнит свое обещание и пойдет со мной на свидание.

А уж я-то постараюсь, чтобы оно было… особенным. Все получится, Танечка.

Я вдруг представила, как Олежка ведет меня по университетскому коридору, трогательно держа за руку и называя любимой, а рядом корчится от ревности и злости Васька. Мы с Владыко царственно проходим мимо, останавливаемся, и я, закинув ему на шею руки, страстно целую его. Васька визжит и плюется слюной. Но уже поздно. Ее бывший стал моим. Месть свершилась, все счастливы.

Куда плюнуть, чтобы не сглазить?

ПОСМОТРЕВ НА ОКНА квартиры Владыко, я поехала прочь по заснеженным дорогам.

Мой путь занял больше часа, и все это время я радостно подпевала любимым песням, громко включив музыку. Домой я приехала как раз к ужину, довольная и радостная. Однако, как только увидела Ксю, которая была похожа на тень, перестала улыбаться. Должно быть, ей было тяжело.

– Все будет хорошо, сестренка. – Я села на диван рядом с ней и обняла ее, но Ксю, вздрогнув, отстранилась от меня.

– Что теперь может быть хорошего? – тихо спросила она меня.

– Ты найдешь другого, – нахмурилась я.

 – Свет не сошелся клином на одном человеке.

– Сошелся, – ответила сестра.

– Глупости, – поморщилась я. – Людей слишком много, чтобы раствориться в ком-то одном.

– Ты говоришь так, потому что никогда не влюблялась, – еще тише проговорила Ксю.

– Откуда тебе знать? Может быть, влюблялась.

– В того мальчика? Как его звали? Костя? – Сестра вдруг вспомнила человека, который когда-то действительно был для меня особенным. – Он ведь уехал, верно? Он не остался тут, с тобой. И ты переживала, Таня. Места себе не находила.

Я ведь знаю, хоть ты и скрываешь все. Тебе было тяжело, а мне сейчас тяжело втройне. Поэтому просто оставь меня в покое и не говори глупости. Не говори о том, чего не знаешь.

– Ну так скажи мне, чего я не знаю.

– Отстань. Не лезь ко мне.

– Как хочешь, – пожала я плечами, чувствуя обиду, но не стала раздувать конфликт.

Понимала, что Ксю на эмоциях, а значит, может наговорить что угодно. Она всегда была такой – нервной, тонко чувствующей, воздушной, то нежное мягкое облачко, то грозовая туча.