Всей кафедрой практикуют!

– Как вас зовут? – спросил меня в это время второй препод. Кажется, ему было интересно.

– Татьяна, – тихо ответила я, играя роль скромницы.

Но если честно, я просто никак не могла понять, что делать. Меня выбило из колеи их появление. Эти двое пришли как раз тогда, когда мое сердце готово было взорваться, словно фейерверк, и распасться на сверкающие звезды.

– «Итак, она звалась Татьяной», – процитировал этот препод известную строку из «Евгения Онегина».

– Но я не дика, не печальна и не молчалива, – улыбнулась я вымученно.

Строки, посвященные главной героине пушкинского романа в стихах, я знала наизусть.

– А такая нашему Олегу и не нужна, – закивал со знанием дела завкафедрой. – Очень хорошо вместе смотритесь. Я же говорил, Иван Евгеньевич, что у нашего Олега девушка появилась. – Он повернулся к своему коллеге. – Их Руслан Алексеевич видел дважды в квартире.

Ага, этот самый Руслан Алексеевич, видимо, проректор. Надо же, я думала, преподаватели люди серьезные, занятые и не замечают ничего вокруг, кроме науки, а они, оказывается, обычные люди. Обсуждают других, делятся слухами – все как у всех. Недаром Олег говорил, что не хочет сплетен.

– Нам пора, – мрачно сказал Олег. – Татьяна, за мной.

– До свидания, – ослепительно улыбнулась я на прощание.

– Танечка, у вас кофточка задом наперед надета, – смеясь в усы, сказал завкафедрой.

Я с ужасом посмотрела на белый свободный лонгслив, который в спешке натянула дома. И правда задом наперед.

– Дело молодое, торопились. – Второй преподаватель подмигнул Олегу, и тот крепче стиснул зубы.

– Это не то, о чем вы подумали, – с какой-то затаенной угрозой в голосе сказал он.

– Все в порядке, Олег Владимирович, мы с Иваном Евгеньевичем все понимаем. Но вот другие не поймут. Вы бы поосторожнее, – погрозил пальцем завкафедрой.

– Это действительно не то, о чем вы подумали, – торопливо вставила я, хватая со спинки стула пуховик. – Просто я дома быстро собиралась и…

Судя по лицам преподов, мне явно не верили. И когда я покидала кафедру, мне показалось, что для себя они уже решили, чем мы с Олегом занимались в кабинете, и ничто уже не заставит их изменить мнение.

– ТЫ НЕСЕШЬ ЗА СОБОЙ одни несчастья, – раздраженно сказал Олег, ведя меня по коридору. – Теперь даже мне неловко.

– Сами виноваты, Олег Владимирович, – пробурчала я, чувствуя смущение. – Не могли твердо, по-мужски сказать своим коллегам, что у нас с вами ничего не было?

– Им что говори, что не говори, – отмахнулся он. – Раньше у них была только гипотеза, а теперь появились и доказательства. Поэтому впредь прошу быть осмотрительнее, Татьяна. Я не хочу становиться объектом местных слухов. А они пойдут, поверь.

– Ну простите, – фыркнула я.