Сейчас она чувствовала себя гораздо свободнее. И счастьем было вот так, танцуя, болтать с Вадимом. И радостно, что ему интересно что-то про неё.

— А вы? Говорите на иностранных языках? Военным морякам это нужно? — У меня английский первый. Второй в училище был французский. Но я, как Вы, понимаю, читаю и не говорю. Хотя надо бы подучить. А третий… Катя замерла. Третий? У военного? — Третий японский. — Ого! Японского даже моя учительница не знает! И я тоже. — То есть кроме немецкого и французского… — Да, — Катя даже застеснялась. Неудобно было обставить сейчас Вадима в этом вопросе, — Английский, шведский, испанский, итальянский.

Ветров шумно выдохнул. Вот тебе и девочка-припевочка! — Вы, Екатерина Александровна, ещё удивительнее, чем я о Вас думал. — А Вы думали? — вот это было на грани фола. Катя сначала сказала, а потом подумала. Обругала себя. — Думал, Екатерина Александровна. Музыка кончилось. Огромным ледоколом в их сторону двигался Владимир Максимович. — Мне пора, — почти шептала Катя. Ей не хотелось забирать свою ладонь из руки Вадима. — Спасибо за танец, Екатерина Александровна, — Вадим снова поцеловал ей руку.

Посмотрел сначала на неё в упор. Потом так же твёрдо на Склодовского. — До свидания, Вадим Андреевич. — До встречи, Екатерина Александровна.

И плевать Вадиму было на то, как грозно сверкнул в его сторону глазами адмирал. Ветрову всё было ясно. Про собственные чувства в первую очередь. Это не миф. Не выдумка. И теперь на его пути лучше не вставать. Катю он не отдаст.

Катя вцепилась в локоть деда. Бабушка повисла на нём с другой стороны. — Отличный вечер получился, — заговорила Людмила Викторовна, пока они шли до дому. — Да, всё штатно.

И слава богу. — Кать, тебе понравилось? — Очень, — честно призналась Катя. Большее из неё сейчас даже под пытками не вытащили бы.

Братья Ветровы стояли на крыльце Дома офицеров. Виктор закурил.

— Вадь, скажи честно, ты с ума сошёл? Сколько ей лет? Тебя на малолеток вроде никогда не тянуло. Она школу то закончила? — Помнишь, Вить, я тебе звонил. Тогда. Давно. Перед выпуском. Про Татьяну? — Помню. Забудешь, блин, такое. — Ты мне что тогда сказал? Что твоё мнение меня не будет интересовать, когда всё будет по-настоящему. Катя школу закончила, если тебе так спокойнее.

 — Вадь, ты вообще понимаешь, что делаешь? Тебя Склодовский за внучку сейчас в такие далёкие дали спровадит! Видел, как он молнии глазами метал? А Людмила Викторовна! Она ж та ещё горгона! Английский у меня вела в школе. Одним взглядом к стене могла пригвоздить. — Видел. Там ещё и отец есть, и мать. Это ничего не меняет. Сошлет, значит поеду.

— Хорошо, а дальше что? Что ты ей можешь предложить? Общагу? Думаешь, ей всё это будет нужно? Год-два. Потом ты уйдёшь в кругосветку.