Признайся она в своём страхе, вдруг он бы решил, что она жалеет о своём решении. Она мотнула головой, прижалась ещё крепче. Задышала часто. Слезы предательски накатили. — И мне страшно, — вдруг выдохнул Вадим ей в волосы. Катя замерла в его руках. — Будто дверь в мою и твою прошлую жизнь с грохотом закрылась. Пока мы в Москве были, это так не воспринималось. Я знаю, что просто не будет. И розовые сопли тебе разводить не буду. И быт будет, и служба моя не сахарная. Но, Катюш, я люблю тебя. Больше жизни. И без тебя мне она не нужна. Простая или сложная. Любая.

Но с тобой.

Катя была единственным человеком на всем белом свете, перед которым Вадим Ветров не боялся показать свои слабости. Точно зная, что удара по слабому месту ждать не надо. Вот и сейчас Катя глянула на него долгим сканирующим взглядом. Пробежалась кончиками пальцев по его лицу. — Да, мне страшно, — выдала вслух и наконец почувствовала облегчение, — Но мы справимся. Правда?

Академические однокашники Вадима, узнав, что Ветров женился, затребовали отпраздновать сие событие. Он переваривал эту информацию несколько часов. Вести домой десяток мужиков, которые точно будут много пить и разговаривать совсем не цензурно, не хотелось.

Выдал вслух: "Я с женой посоветуюсь", чем вызвал взрыв улюлюкания и насмешек вроде "Только женился, а уже под каблуком", "Я своей как скажу, так она сразу мухой на стол мечет и не отсвечивает" и "Был Ветров, нет Ветрова. Сдуло".

Обидно, но доказывать что-то он был не намерен. В своих семьях, от которых однокашники так радостно сбегали на сессию в академию, пусть делают, что хотят. В академическом общежитии для заочников вообще пионерский лагерь для взрослых дядек.

Пьют они много. Баб приводят, не привели Господи, каких. Будто и нет у них собственных жён, оставленных в Калининграде, Севастополе, Владивостоке и Североморске. Местные балтийцы жили дома и в академических пьянках редко принимали участие.

Но в перерыве Вадим не стал звонить Кате. Нашёл Бодровского. Тот тоже сейчас сдавал экзамены. Юрку дома выгнали ночевать в гостиной, чтобы дать хоть немного спать.

— Что думаешь? Вроде как, замылить событие нехорошо. Но и звать домой не хочу. Катя как увидит, как услышит.

Расстроится. — Хочешь, мы с Захаровыми приедем. Сразу станет ясно, что вечеринка семейная. И зови их со вторыми половинами. — Куда? В однушку? Нас хозяйка за такую гулянку погонит.

Бодровский почесал в затылке. Ветров был прав. Снятая квартира это не офицерское общежитие, где к гулянкам привыкли и давно на них внимание не обращают. — Ща, погоди, на троих сообразим, — Бодровский достал телефон, — Захар, здорово! Давай, советуй. С Ветра требуют проставиться за свадьбу. В квартире — не вариант.