Я тот стрелец, который ехал с тобой! Ну? Никита Авдеевич на прощанье сказал: «Смотри, Фрол, только из рук в руки!»

— Чего тебе надо? — Фрол говорил на польском. — Кто ты такой? Я бедный человек, у меня нечего взять.

Для Тархова лучшим доказательством того, что он не ошибся, служила попытка Фрола убить преследователя. Наверное, он специально заманивал его сюда, чтобы потом спрятать тело в одной из могил. Кто додумается искать мертвого на кладбище? Это все одно что искать лист в лесу. И Павлин решился:

— Грамотку я привез, а кому отдать, не знаю. Гонца убили в корчме за Смоленском.

Помоги, Фрол! Только гонец знал, как найти нужного человека, а я тут словно слепец.

— Какая грамотка? Какой гонец? — Фрол снова рванулся, и стрелец выпустил его. Морщась от боли в помятых ребрах, черноусый поднял свою корзину. Исподлобья поглядел на стрельца:

— Я не понимаю, о чем пан толкует.

— Твое право не верить, — вздохнул Павлин. — Скажи кому надо, что меня можно найти в лавке на торгу или в доме Комаровской, что недалеко от моста в предместье. Мое окно крайнее слева.

— Пан, наверно, сумасшедший, — перекрестившись на католический манер, пробормотал Фрол и начал пятиться, намереваясь юркнуть в кусты.

— Под тобой в ту ночь была чалая кобыла, — вспомнил Тархов, — а седло черкесское. На мне лазоревый стрелецкий кафтан, а конь вороной. У заставы я тебя хлопнул по плечу, а ты засмеялся: «Небось, подковы ломаешь?»

Ничего не ответив, черноусый метнулся в заросли и исчез. Послышался хруст сломанных веток, и все затихло. Стрелец еще раз вздохнул, подобрал обломки ножа, спрятал их в сундучок, взял его под мышку и поплелся в домик старухи вдовы, твердо решив дорогой, что пора убираться из Варшавы: шут с ним, с товаром, дело важнее, а рисковать больше нет смысла…

Поужинав, Павлин проведал коней, стоявших в старой конюшне на задах дома Комаровской, — именно из-за этого он здесь и остановился, чтобы кони были рядом, — поужинал, вычистил и проверил оружие, зарядил пистолеты и начал собирать вещи.

Утром он сходит в лавку, возьмет оставшийся там товар, увяжет его в тюк и подастся на Смоленск. Надо честно признать, что задуманное им не сладилось, и лучше повиниться перед Никитой Авдеевичем за самонадеянность и отдать ему вещи погибшего Микулина. Пусть Бухвостов, не мешкая, шлет другого гонца. Если разрешит, Тархов поскачет вместе с ним.

В мыслях он постоянно возвращался к встрече с Фролом: нет слов, тот очень осторожен и, даже если узнал Павлина, не выдал себя ни вздохом, ни взглядом. Ошибки нет — это точно Фрол, но раз не признался, стало быть, на то свои причины: он тут тоже не кисель хлебает.

Услышав осторожный стук в окно, стрелец задул свечу и сдвинул прикрывавшую окно тряпку.