Одна в доме, из которого не могла выбраться неделями. Максимум на что меня хватало – побродить с коляской вокруг этого дома в ожидании, пока мой муж наконец-то вернется домой. Он возвращался такой же уставший, как и я.

Я не грузила его проблемами.

Я знала, что когда-нибудь это закончится.

Я знала – все, что мы имеем, это результат его упорства и труда, и все это обходится недешево.

Я была уверена в том, что мой муж меня любит.

Он всегда хотел дотронуться и пытался не отключаться в тот момент, когда его голова касалась подушки. Со временем я перебралась в комнату к Мише, чтобы не мешать Чернышову спать, хотя он всегда спал как убитый, пока я готовила ему свежие рубашки на утро.

А потом случились эти презервативы.

Наблюдая за тем, как снег тает на лобовом стекле, я прогоняю эти воспоминания.

Я таскала их в себе слишком долго. Сейчас все это уже не имеет значения. Все это в прошлом."

"Через полчаса мы все же добираемся до ресторана.

Внутри все действительно очень итальянское. Зелено-бежевое и с панорамами известных видов на стенах. Нам выделяют столик у окна, Маша садится напротив и просит нам вина.

После безумным скачкам по городу ее щеки горят.

– Мне нужно выпить, – говорит возбужденно. – Я теперь неделю за руль не сяду.

– Поддерживаю, – отзываюсь, осматривая присутствующих.

Знакомых мне лиц здесь нет.

На этой неделе я хожу по ресторанам чаще, чем за весь этот год.

– Мужик через два столика на тебя пялится, – объявляет подруга.

– Может на тебя? – прыскаю от смеха.

– Нет, – цокает она. – Он явно по брюнеткам. Ну, и что ты думаешь? – интересуется, опустив подбородок на сложенные в кулаки ладони. – Насчет школы?

– У меня не так много накоплений, – говорю ей.

Вообще-то, у Миши довольно приличная сумма от алиментов его отца, но я этими деньгами предпочитаю не пользоваться. И сейчас во мне кипит потребность добиться чего-то самой, а не за его счет.

– Я тебе одолжу, – решает она проблему. – Будешь отдавать частями.

– Мне нужно подумать.

На самом деле, я уже почти загорелась этой идеей, но спешить все равно не стоит.

– Это правильно, – кивает Машка. – Можно вопрос? – говорит осторожно.

Обычно, когда вопрос задается таким тоном, не стоит ждать ничего не нарушающего личные границы, тем не менее, отвечаю:

– Конечно…

Официант меняет нам бокалы и разливает по ним вино.

Она ждет, пока он удалится, после чего спрашивает:

– Почему вы развелись?

Я знаю, что она поделилась со мной очень тяжелыми воспоминаниями, но если я расскажу ей о том, как он неделями жил в гостиницах, лишь бы не видеть свою “чокнутую” жену, это станет похоже на прием у психоаналитика. Я не привыкла откровенничать с людьми. Это у меня врожденное.

– Ему было не до нас. Он выбрал карьеру, а не семью, – говорю ей.