И еще… Мне кажется, что новенькая с иголки одежда в твоем положении будет несколько демаскирующим фактором…

Опаньки… А я ведь только-только рот открыл, чтобы это же ему сказать. Какой предусмотрительный молодой человек. Терзают меня смутные сомнения, что он не только младший партнер в фирме своего папаши, но еще и личные дела вовсю крутит, о которых Кравцов-старший понятия не имеет. Поэтому, согласившись отставить Пьера и ехать сразу к мадам Ланжо, спросил у своего спутника, откуда у него такие познания в конспирации. Мишка долго выделываться не стал.

Коротко глянув в мою сторону, он просто ответил:

— Я ненавижу бошей. И пусть меня еще младенцем вывезли из России, но я патриот своей страны.

И неотрывно глядя на дорогу, словно говоря сам с собой, продолжил:

— Отец сейчас живет в своем мирке и слава богу. Благодаря тому, что у нашей семьи были неплохие накопления, мы в эмиграции смогли нормально устроиться. Но я видел, как эти лягушатники относились к другим русским. Хуже, чем к выходцам из колоний. Ты не представляешь, сколько раз в детстве мне драться приходилось, чтобы выбить из дворовых мальчишек чванство и пренебрежение по отношению ко мне.

Мы ведь раньше в Орлеане жили, и только десять лет назад перебрались сюда. Да и переехали лишь из-за того, что у отца сердечный приступ случился, когда он увидел, что его бывшего командира полка, который таксистом работать устроился, хлещет по щекам какая-то французская мразь. А тот, боясь потерять работу, даже не защищался… У Игната Киреевича дочь тогда тяжело болела, и деньги нужны были как воздух.

— А что, Аристарх Викторович его до этого не встречал?

— В том-то и дело, случайно увидел… Они при эвакуации из Крыма друг друга потеряли, а тут вдруг в Орлеане такая встреча… Отец тогда этому лягушатнику по морде дал, так полиция набежала.

С трудом откупились. А вечером приступ…

— Ну а с дочкой что?

— Жива-здорова. Сейчас замужем за моим другом. Они в Лионе живут. А отец тогда решил уехать куда-нибудь в деревню. Купил шато, виноградники и забрал с собой семью. Ну и друга старого с дочерью тоже. Сильно переживал, что остальным помочь не может, хотя постоянно вносил деньги в фонд русских ветеранов.

М-да… Как-то все у них тут безрадостно. Вот уж совсем не ожидал от французов такого отношения к эмигрантам. Я-то в прошлой жизни, глядя телевизор, думал, что все эти князья да графы очень неплохо тут устроились. Оказывается — фиг там. Только очень малая их часть быстро офранцузилась и стала себе жить, поживать, добро вывезенное проживать. Причем в основном именно та часть, которая и довела страну до революции.